Долина дракона
Она замерла, растирая запястье.
– Все может быть, – согласился Куланн. – Но на тебя, подозреваю, ему тоже наплевать. Как думаешь, он сильно расстроится, если я тебе шею сверну?
Гвардеец выхватил меч, и тут же зазвенели, вылетая из ножен, клинки обоих стражников. Куланн рассмеялся – беззвучно, только грудь и плечи вздрагивали.
– Вы впрямь хотите, чтобы я здесь все кровью залил? – спросил он, ухмыляясь в усы. – Думаю, лорду Брайену это не понравится. Три изрубленных в куски трупа прямо во дворце. Стены и пол долго отмывать придется. А если еще и на потолок попадет…
Гвардеец издал невнятный звук и исчез в боковом проходе. Стражники почувствовали себя идиотами.
– Уберите мечи, – обратился к ним Куланн. – Не годится обнажать клинки, если не собираетесь ими поработать.
Взгляд Куланна потяжелел, плечи напряглись. Стражники переглянулись. Девушка стояла не шелохнувшись.
– Поди ко мне, милая, – обернулся на нее Куланн.
Девушка робко приблизилась. Она была бледна, в глазах стояли слезы.
– Как тебя зовут, милая?
– Эйнли, – дрожащим голосом произнесла девушка.
– Ты правда умеешь петь? – ласково спросил наемник.
– Д-да… я пою на праздниках, – пролепетала Эйнли.
– Это хорошо, – улыбнулся Куланн. – Моя сестра тоже любила петь… Если тебя будут обижать, приходи в «Золотого Льва». Я там пью по вечерам. Назовешь мне – кто, и я подарю тебе их головы.
Наемник подмигнул остекленевшей от испуга Эйнли и пошел дальше. Стражники затопали следом.
Брайен был в своих покоях. Куланн долго препирался с его личной охраной в дверях, но наконец о нем доложили, и временный правитель покоренной столицы велел пропустить посетителя.
– Если ты тоже по поводу этих недоумков, то нет, – бросил Брайен, не успел Куланн войти. – Если сами не можете своих разгильдяев угомонить, то это сделаю я. Мне не нужны волнения в городе, драки наемников и лишние грабежи.
– Да перестань, они просто сцепились из-за девки, – нахмурился Куланн. – Твои гвардейцы дерутся каждую ночь в кабаках и тех же борделях.
– И потом сидят в карцере.
– Я поговорю с парнями, завтра общий сбор созову. Больше этого не повторится.
– А если повторится? – поднял бровь Брайен.
– Если повторится, то следующих посадишь в тюрьму и высечешь плетьми, я слова не скажу, – пообещал Куланн.
– Ладно, – помолчав, сказал Брайен. – Вы, наемники, слишком наглые, но что с вас взять? Скажи, чтобы позвали Даэрта. Передай ему, что я разрешил их выпустить. Но следующие, кто затеет драку, ответят по всей строгости.
Куланн ухмыльнулся, отвесил поклон и неторопливо удалился.
Найти Даэрта оказалось делом несложным. Колокол еще не прозвонил полночь, а Куланн уже вызволил двух незадачливых вольных воинов. Он поднял голову к звездному небу и вдохнул запах ночи. А потом зашагал по улицам прочь от дворца.
Город спал тревожным сном, только горели фонари над дверями увеселительных заведений да шныряли всякие проходимцы.
Огромная фигура Куланна и рукоять меча за его плечом распугивали всех. Даже шайки оборванных бандитов в самых тесных и темных переулках спешили убраться с его дороги. Наемник все шагал, летящими шагами меряя мостовую и ночь. Скоро улицы стали шире, вдоль них потянулись заборы особняков, а затем огороды простых обывателей, живших в добротных, но скромных домах. Куланн свернул в темноту, не обращая внимания на лай цепных собак, и вскоре перепрыгнул через знакомый забор. Кинувшийся было к наемнику сторожевой пес узнал его, приветственно заворчал и вильнул хвостом. Куланн потрепал его по ушам, подошел к сараю, оперся о стену плечом и уставился на дом.
Время шло, но Куланн терпеливо ждал. Наконец тихо стукнула дверь, и стройная темная фигурка сбежала по ступеням и бросилась к Куланну. Он поймал женщину в объятия, нашел в темноте теплые губы и прижался к ним.
Она была горячей, мягкой, нетерпеливой, и ее возбуждение передалось ему. Куланн потащил ее к свинарнику. Свиньи хрюкали за загородкой, беспокойно толкались, почуяв присутствие хозяйки. Куланн уронил ее в сено, накрыл собой и торопливо задрал подол, целуя, куда придется. Она уже была готова и сама ввела его в себя. Извивалась под ним, кусала его плечо, чтобы не кричать, и надолго его не хватило.
Когда все закончилось, она поднялась, запахивая теплую вязаную шаль на плечах, нашарила свечу и огниво, и крохотный огонек озарил ее лицо – некрасивое, веснушчатое, но такое милое и ласковое, что от него невозможно было оторвать взгляд. Густые тяжелые косы, маленькие хорошенькие уши, длинная белая шея, румяные губы и белые ровные зубы…
– Я уж и не ждала тебя, – тихо засмеялась она. Когда Кусай залаял, чуть не со стула не упала – как раз малыша укачивала.
– А я вот взял и пришел, – Куланн протянул руку и погладил ее по щеке.
Она прижалась щекой к его ладони. Глаза блестели от счастья, полная грудь тяжело поднималась под шалью.
– Дети спят? – спросил Куланн.
Она кивнула.
– А муж?
Она пожала плечами.
– Что он сделает с тобой, когда я уйду? – Куланн снова погладил ее по щеке.
– Ничего, – поморщилась она. – Он… Он хороший. И он тоже благодарен тебе.
Куланн усмехнулся, заложил руки за голову и закрыл глаза. Пахло сеном, свиньи ругались на своем зверином языке за стеной.
– Ты тоже хороший.
Он почувствовал, как она укладывается рядом и льнет к нему.
– Ты мог взять меня силой, – прошептала она, и голос ее дрогнул. – Мог убить моего мужа и наших детей. Я так испугалась, когда вы вломились на улицу… Ты был таким страшным: меч в руках, и кровь течет по лезвию… Но ты всех выгнал, не дал своим людям разграбить наш дом. И просто попросил воды…
– А ты выставила на стол все, что у тебя нашлось, – улыбнулся в усы Куланн. – Я попробовал и понял, что пропал с концами. Ты готовишь не хуже моей сестры. Она тоже умела такие пироги с рыбой печь, хрустящие, маслом пропитанные.
– Она похожа на меня?
– Нет, – не сразу ответил Куланн. – Совсем не похожа.
Перед глазами всплыло лицо сестры: мертвые глаза смотрят в небо, мокрые волосы облепили шею, из ноздрей течет вода, водоросли вплелись в светлые, тяжелые пряди.
Женщина погладила его бритую голову и сказала:
– Иногда я думаю о том, как бы мы встретились, если бы у меня не было мужа и детей.
– Ну, – снова улыбнулся Куланн. – У нас был бы свой дом. Я бы по утрам приносил дрова и топил печь, чтобы ты не мерзла, кормил бы скотину, а потом мы бы вместе завтракали и ты бы подсовывала мне самые вкусные куски.
Она рассмеялась, уткнувшись ему в грудь, и спросила: