Мой палач

Мы пересекли этот зал и попали в ещё один узкий коридор, на этот раз уже с рядом из трех обычных, немного ветхих на вид дверей.
Мужчина теперь шёл впереди меня и даже не оглядывался, словно совсем не опасался, что я могу сбежать. И что-то подсказывало мне: такая железобетонная уверенность в нем не может быть беспочвенной.
Он распахнул передо мной одну из этих дверей, зажег свет и пропустил внутрь. За ней оказалось просторное помещение с несколькими унитазами и старинной душевой кабиной, отгороженной от остального пространства стеной из плотного темно-зеленого стекла, составленного из множества одинаковых по размеру квадратов в форме мозаики.
Мои босые ноги обожгло холодом – пол здесь был выложен керамической плиткой, такой древней, что не угадывался даже ее изначальный цвет.
Похититель вошёл вслед за мной и плотно закрыл за собой дверь. Я растерянно оглянулась на него и не поверила своим глазам – опираясь спиной на стену, он стоял, сунув руки в карманы, словно приготовился ждать.
– Вы что, будете смотреть? – сам собой сорвался с моих губ взволнованный вопрос.
Он ничего не ответил, скользнул взглядом по тёмному прямоугольнику окна под самым потолком, добраться до которого без посторонней помощи для меня было бы просто нереально, и коротко произнёс:
– У тебя пять минут.
– Этого более чем достаточно, – сухо отозвалась я, внезапно краснея до кончиков ушей.
Без единой эмоции на лице он кивнул и наконец оставил меня наедине с унитазами.
 
* * *
По дороге обратно я чувствовала себя так, будто заново родилась. Теперь ситуация однозначно уже не казалось такой печальной. По крайней мере, хотя бы у одного из этих людей есть совесть. Ну или что-то на неё похожее, раз он так быстро оценил всю плачевность ситуации и отозвался на мою просьбу. И этого оказалось достаточно, чтобы вселить в меня надежду. Я сразу воспрянула духом и даже осмелела настолько, что решилась с ним заговорить. Может, он сжалится и расскажет мне, зачем они меня похитили и что вообще происходит?
– Могу я задать вопрос?
– Нет.
Он ответил спокойно, без какой-либо интонации в голосе, но для меня это "Нет" прозвучало подобно раскату грома, моментально спустив с небес на землю.
Остаток пути мы прошли в тишине, и когда "головорез" открыл дверь моей камеры, пропуская меня внутрь, уже в пороге я неожиданно для себя самой развернулась, заглянула в его темные глаза и тихо произнесла:
– Спасибо.
Не знаю, откуда взялся этот порыв, дань моему воспитанию, или я действительно была настолько ему благодарна, что не смогла промолчать, хоть и само по себе такое поведение с моей стороны казалось полным абсурдом. Как можно быть благодарной человеку, который лишил тебя свободы, а потом внезапно снизошёл до того, чтобы позволить нормально сходить в туалет? Но тем не менее, вопреки здравому смыслу, благодарность во мне все же была.
Однако похититель на мои слова никак не отреагировал. Так и остался стоять, как неподвижная скала, но, по крайней мере, на этот раз хотя бы не промолчал.
– Убери тряпку с камеры, – сухо приказал он и, кажется, собрался уходить, со скрипом потянув на себя стальную дверь, но я внезапно остановила его.
– А если я снова захочу… в туалет? – Мой голос дрожал, но не задать этот вопрос я просто не могла.
От одной мысли, что мне придётся проживать весь этот кошмар заново, на спине выступал холодный пот.
– Я приду утром.
Сказал и, не дожидаясь ответа, закрыл дверь, на прощание лязгнув два раза замком.
– Спасибо… – прошептала я в пустоту.
Это было странно и совершенно противоречило ситуации, в которой я оказалась, но я стояла и улыбалась, глядя в закрытую перед моим носом дверь.
Стоит лишить человека всего, чтобы он как сумасшедший обрадовался даже простой возможности цивилизованно справлять естественную нужду.
А впереди меня ждала ещё одна непередаваемая по своим ощущениям радость – теперь уж ничего не мешало мне с диким аппетитом наброситься на воду и еду.
Сэндвич был просто огромным, и я смогла осилить его лишь наполовину, при этом полностью утолив свой голод. Пить слишком много не стала, опасаясь, что до утра могу и не дотерпеть. После еды невыносимо захотелось спать, и, помня про то, что мне нужны силы, я легла на свой не самый чистый в мире матрас, закрыла глаза и честно постаралась уснуть.
Если не выпускать наружу и не позволять завладеть сознанием панике и дикому ужасу, что прочно обосновались где-то глубоко в области моей груди, то можно было сказать, я в полном порядке. По ощущениям, время должно было перевалить за полночь, и наверняка меня уже ищут. Эта мысль придавала мне сил. Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но я точно знала – меня обязательно найдут. С самого детства я непоколебимо верила в то, что мой отец всесилен. Я знала, он не подведет. Для него нет ничего невозможного, а ради меня он горы свернёт…
 
* * *
Усталость была невыносимой, но уснуть никак не получалось. Видимо сказывался сильнейший стресс и нервное напряжение. Я просто-напросто не могла расслабиться. Да ещё и лампочка эта ужасно раздражала. Никогда не понимала, как можно спать при включённом свете. Лежала долго, смотрела в потолок, потом отвернулась на бок и, наконец, задремала.
Проснулась резко, внезапно, от отчетливого впечатления, словно на меня кто-то смотрит. Открыла глаза – так и есть. Мерзкий Кара с неизменной мерзкой ухмылкой возвышался прямо над кроватью.
Неужели уже наступило утро? Так быстро?
– Хорошо, что ты проснулась, – противно растягивая слова, заявил он. – А то у меня рука не поднималась разбудить, так сладко сопела.
Я сглотнула от беспощадно обрушившейся на меня реальности и неприятного предчувствия. Нет, это был вовсе не ночной кошмар. Меня действительно похитили, и теперь я нахожусь в полной власти незнакомых и не самых порядочных людей, но самое страшное, что я до сих пор даже их целей в отношении меня не знаю.
Мужчина вдруг бесцеремонно уселся на край моей кровати, а его рука потянулась к моему лицу, заставляя меня съежится и отодвинуться как можно дальше к стене.
– Вон, даже слюнка потекла… Дай вытру.
– Не трогай меня! – крикнула ему в лицо, одновременно пытаясь перехватить его руки.
Но получилось так, что он перехватил мои, прижав их к матрасу над моей головой.
– Тише, тише, принцесса, – прошипел Кара. – Не надо дёргаться. Тебе лучше быть дружелюбной…
– Не смей меня трогать! – упрямо повторила я сквозь зубы, с ненавистью глядя ему в лицо.
Он отпустил руки и нагло ухмыльнулся.
– И почему все бабы такие дуры?
Я изо всех сил вжалась в стену, стараясь по максимуму увеличить расстояние между нами. От охватившего меня ужаса и омерзения на спине выступил липкий холодный пот.