Свидание с миллионером

– Разве у меня есть выбор? – усмехаюсь я, пытаясь спрятать шею от его губ, потому что этот засранец намеренно делает так, чтобы было щекотно.
– Выбор есть всегда… – лениво замечает он, скручивая мои руки и заводя их мне за спину.
– Я давно тебя выбрала. В тот момент, когда ты впервые меня поцеловал.
Даниил отстраняется и пристально смотрит в глаза. Продолжая удерживать одной рукой мои запястья, другую ладонь он кладёт мне на шею. Нежно гладит большим пальцем пульсирующую венку под кожей.
Я сглатываю от того, как меня это заводит. По нервным окончаниям бежит ток, скручиваясь в тугую спираль внизу живота.
Как под гипнозом дышу и смотрю Хоффману в глаза.
– Я не подарок, – многообещающе произносит он.
– Знаю, – выдыхаю я.
– Ты ведь понимаешь, что будет, как только мы переступим порог этой квартиры?
– Понимаю…
– И хочешь этого?
Я уверенно киваю:
– Хочу.
Он отпускает меня и делает шаг назад, движением головы предлагая пройти в открытую дверь.
Мои ноги ещё слабее, чем прежде. Но я послушно ступаю в указанном направлении.
Даниил входит в квартиру вслед за мной и с громким звуком захлопывает за нами дверь. Сразу после этого он берёт меня за руку, рывком разворачивает к себе, буквально срывает с меня пальто, подхватывает на руки и несёт в спальню прямо в ботильонах. Валит на кровать и уже там продолжает нетерпеливо раздевать, разувать, перемежая свои действия горячими ласками.
У меня захватывает дух от происходящего. Слишком хорошо становится от его смелых прикосновений. Моё бедное сердце готово выпрыгнуть из груди. Слишком закипает кровь в венах от наглых глубоких поцелуев. С Даниилом всегда так, с ним всё – слишком-слишком. Я слишком часто дышу, слишком сильно цепляюсь пальцами, скользя по гладкой коже сильных рук и плеч, забираясь под футболку, наслаждаясь твердым рельефом мышц мужского пресса.
Все мысли выбивает из головы, тело пронзает мощной, сладостно-острой волной непередаваемых ощущений, когда мы, наконец, доходим до главного и становимся единым целым.
Эту ночь я вряд ли смогу когда-нибудь забыть. Никогда прежде ни с кем ничего подобного я не испытывала.
Даниил нереальный… Он – бог! И, как оказалось, не только в поцелуях…
Я снова умираю в его руках. Но теперь уже совершенно иным образом. Мне хочется кричать от удовольствия много-много раз в эту ночь. Мне хочется плакать и признаваться в любви своему нереальному любовнику, когда с рассветом за окном всё заканчивается. Но вместо этого я просто лежу в уютных мужских объятиях, смертельно уставшая, мокрая от пота, но самая счастливая на свете.
– Лялька, я тебя замучил, но я ещё хочу… – лениво тянет мой Хоффман, крепче вжимая меня в своё крепкое тело. Давая в полной мере прочувствовать правдивость его слов.
Я невольно расплываюсь в довольной улыбке.
– Маньяк… – шепчу я с шутливым укором. – Утро уже, на работу скоро собираться…
– Давай в школу сегодня не пойдём? – тут же предлагает Даниил, зарываясь носом в мои волосы, щекоча горячим дыханием затылок.
– А если двойку поставят? – усмехаюсь я, довольно морщась от сладких мурашек, толпами сбегающих по шее.
– Не поставят. Я сам потом им поставлю. Серьёзно, Ляль, давай устроим себе выходной?
– Ну, в теории я могу позвонить в офис и отпроситься на денёк…
– Звони. Потому что я никуда тебя сегодня не отпущу.
 
* * *
Отпроситься с работы оказывается не так уж просто. Мой руководитель устраивает мне допрос с пристрастием, когда я звоню ему на сотовый. Задаёт миллион вопросов – почему, куда и зачем я решила так внезапно использовать свой отгул. Между прочим, честно заслуженный отгул, который мне обещали дать ещё полгода назад за внеурочную работу в выходной день.
Я злюсь. В самом деле чувствую себя двоечницей, которую строгий учитель подозревает в обмане. Хотя за мной такой репутации никогда не водилось. Не понимаю, чем заслужила это недоверчивое отношение, но стараюсь ничем не выдавать своих чувств. Не хочется портить такое чудесное утро. К тому же Даниил, кажется, подслушивает.
Разговор с начальством я заканчиваю на недружественной ноте, но как только звонок разъединяется, мгновенно забываю обо всём. Потому что Хоффман смотрит на меня с хитрым прищуром. Такой красивый. Лежит, вальяжно развалившись на кровати, лишь наполовину прикрытый одеялом. В утренних солнечных лучах его идеальное тело выглядит ещё божественнее, чем обычно.
Оставляю телефон на комоде и медленно иду к своему парню. Наши взгляды встречаются, и в моей груди распускает крылышки целая стая мотыльков. Замираю на полпути, склоняю голову на бок. Смотрю в эти лукавые карие глаза исподлобья, улыбаюсь, кокетливо закусив губу.
Даниил сужает взгляд и хлопает ладонью по постели рядом с собой.
– Ну, смелее, Белоснежка, – вкрадчиво произносит он. – Иди ко мне под одеялко, расскажи, что там втирал тебе твой босс. Он, кстати, что из себя представляет? Мне уже можно начинать ревновать?
Я закатываю глаза и весело смеюсь.
– То есть, ты официально отказываешься от своих слов, что ревность только для слабаков? – поддеваю я.
– Не отказываюсь, – мило улыбается мне Даниил. – Просто из каждого правила есть исключения.
– Выкрутился! – с напускным возмущением произношу я и снова смеюсь.
– Иди ко мне, сладкая, – настойчиво повторяет Хоффман, улыбаясь теперь лишь одними уголками губ.
Я делаю ещё несколько шагов, не спуская с него взгляд, но у изножья кровати вновь замираю.
– Слушай, а почему Хоффман? – внезапно становится любопытно мне. – Это в честь того самого актёра, Дастина Хоффмана?
Даниил недовольно вздыхает. Лениво поднимается с постели, ловит меня за ногу и ловко заваливает на кровать. Я успеваю только ойкнуть, когда этот засранец забирается на меня сверху, полностью подчиняя и подминая под себя.
– Да, в честь него, – наконец снисходит до ответа он, наклоняясь и целуя меня в шею сразу несколько раз подряд.
– Ты его поклонник, что ли? – морщусь от удовольствия я.
– Да не то что бы. Но вообще он неплохой актёр. И человек.
– Но тогда почему именно он?
Даниил, кажется, задался целью заставить меня потерять нить разговора, забирается руками под футболку, трогает, целует куда попало, но мне так сильно любопытно, что я не поддаюсь на провокацию.
Хоть и вся покрываюсь мурашками от его поцелуев, но упрямо спрашиваю:
– Так почему?
Мой парень, наконец, сбавляет обороты, отстраняется и внимательно смотрит мне в глаза.
– Это так важно, Ляль?