Любовь в объективе

Я закрываю глаза и выдыхаю. Не на долго. Потому что странность происходящего все ещё не даёт расслабиться.
Когда открываю глаза, вижу, что какой-то мужчина тянет мне руку. Аккуратно принимаю.
– Майк, – представляется тот. – Менеджер Кристофа, – он кивает на извращенца.
– Хотела бы сказать, что приятно познакомиться, – я делаю паузу, чтобы посмотреть на реакцию Ламбера, затем снова возвращаюсь к менеджеру, – но, боюсь, все и всё, что связано с вашим клиентом раздражает меня не меньше его самого.
Майк наклоняется ближе, подставляет ладонь ко рту и шепчет:
– Меня, вообще-то, тоже.
Он отодвигается, на лице появляется улыбка. Извращенец Ламбер смотрит на нас ничего не понимающим, совершенно недовольным взглядом.
– Позвольте узнать, как вас зовут, – место Майка занимает Карвин Карт. Каноничный писатель с бородой и в таксистской кепке.
– Эвелина, – представляюсь я. Мужчина наклоняется и целует мою кисть. Не скажу, что мне приятно, учитывая всю ситуацию, но и строить из себя дрянь тоже не хочется. В конце концов, этот человек написал одну из моих любимых книг. Если он в чём-то и виноват, так это в том, что одобрил Ламбера на роль в предстоящем фильме. Но ведь он действует в своих интересах. Было бы странно, если бы он действовал в моих интересах, при том даже не зная о моём существовании.
Я натягиваю доброжелательную улыбку и слабо кланяюсь мужчине. Он доволен.
– Эвелина, – говорит Карвин, – я бы хотел незамедлительно увидеть вас в кадре вместе. – Оборачиваясь к ещё одному мужчине, пришедшему с ним, Карвин говорит: – Мне кажется, мы подобрали идеальный дуэт.
Через несколько минут меня и Ламбера выводят в павильон. Карвин просит, чтобы добавили массовку. Конечно же наглецу партнёру не нравится. Не нравится, что им командуют. Это легко заметно по выражению его лица и вялым телодвижениям.
Когда все процедуры окончены, все на своих местах. Пока нам выдают необходимые вырезки из сценария, Карвин ставит условия:
– Сцена в покоях его величества наследника Арвельского королевства, – он смотрит в свою копию сценария. – Наследник привёл заложницу к себе и хочет её спрятать. Слуги изображают удивление.
– Простите, – помощник режиссёра пододвигается ближе к автору книги и тихо говорит: – но это больше похоже на репетицию.
– И в чём же проблема? – не понимает Карвин.
– Мы ведь ещё не утвердили исполнителей на второстепенные роли. На роли слуг.
– Вот сейчас как раз и утвердим, – заявляет Карвин. – Вы ведь отобрали тех, кто уже прошёл первый смотр? – Помощник режиссёра кивает. – Значит, не вижу никаких проблем, – отвечает Карвин и возвращается к сценарию. Он поднимает взгляд на нас, делает взмах рукой и говорит: – Начинайте.
Ламбер мотает головой.
– Идиотизм какой-то. Кто вообще додумался дать ему право рулить тут всем, – тихо говорит он себе под нос.
Я смотрю в сценарий, где чёрным по белому написано: «девушка пытается вырваться из крепкой хватки наследника». Ну вот… опять… Ламбер довольно отводит взгляд от бумаг в руках. Кажется, он тоже это увидел. Он уже тянется ко мне со словами:
– Крепкой, дорогуша. Готовься узнать, что такое крепкая хватка.
Я не выдерживаю и тут же отвешиваю ему пощёчину. Он в растерянности. Даже не злиться. Просто не понимает, что произошло. Как произошло? Как ты такой крутой, невозмутимый и самоуверенный мог получить от какой-то девчонки вроде меня? Запросто!
Я смотрю в сценарий и пытаясь как можно быстрее найти свою реплику. Наконец нахожу.
– Не смейте ко мне прикасаться! – тут же кричу я. В принципе, логично. Тут даже и сценарий не нужен.
Извращенец всё ещё в замешательстве. Он смотрит на меня, затем на группу руководителей. Видит удовлетворённый взгляд Карвина. Автор кивает, чтобы извращенец продолжал, но Лабер будто застыл, заморозился. Я поднимаю руку и отвешиваю ему ещё одну пощёчину, чтобы пришёл в себя. Он смотрит на меня, я смотрю на него. Смотрю требовательно и одновременно с тем довольная исполнением собственного обещания. Я же говорила, что мне нравится награждать его пощёчинами.
– Я сказала, не смейте! – делаю вид, что он уже отыграл свою реплику.
Четвёрка руководящего персонала начинает перешёптываться.
– Советую, начать играть. Или эти ребята, – киваю в сторону начальников, – примут решение не твою пользу.
Ламбер смотрит на своего менеджера. Кажется, ему некомфортно.
– Эй! – шёпотом окликаю его я. – Сделай уже что-нибудь.
Его лоб сморщен, брови сведены вместе. Он смотрит на меня, затем наконец утыкается в сценарий. Что-то изучает. И вдруг выдаёт многострадальную реплику.
– Успокойся! – чуть ли кричит он, привлекая тем самым внимание руководителей.
Я сверяюсь с текстом.
– Написано же – тихо, вполголоса, – говорю я.
Теперь он утыкается в текст. Внимательно читает. Читает больше, чем нужно. Наверняка уже изучил половину сцены. Всё это время я внимательно за ним наблюдаю. Он всё ещё морщит лоб. Кривит лицо.
– Мне кажется, – вмешивается Карвин, подходя ближе, – вы не совсем понимаете мотивов своего героя, господин Ламбер, – говорит он извращенцу.
Ламбер в шоке. Впервые его глаза так и норовят вылезти наружу.
– Я не понимаю?! – кричит он. – Да я лучше вас понимаю, каким должен быть мой персонаж! – он переходит всякие границы. Оно и не удивительно. Странно, что не сделал этого раньше. Вот теперь он покажет настоящего себя и его уберут с роли. Мне же лучше. Может, всё не так уж и плохо. Может, ещё можно надеяться на то, что у меня будет нормальный партнёр.
Ламбер откидывает сценарий и смотрит на меня. Его челюсть сдавлена, из носа вот-вот пойдёт пар. Он гневно дышит, продолжая прожигать меня своим взглядом. Мне даже становится немного не по себе.
– Закрой свой рот, хабалка, – тихо, сквозь зубы произносит он.
Первая мысль – свериться со сценарием. Но сразу за первой приходит вторая – последовать примеру этого актёришки. Решаю придерживаться второго варианта. Откидываю бумаги, напрягаю лицо, глаза, и таращусь на Ламбера так, будто вот-вот наброшусь на него и перегрызу ему горло.
– А вы мне не указывайте! Вы никто!
Партнёр быстро подхватывает.
– Я никто?! – Он отодвигается, начинает улыбаться. – Я никто? – повторяется он. – Я наследник сильнейшего королевства в Хартане!
Он пододвигается, хватает меня за кисть. Я не сопротивляюсь. Нужно отыгрывать до конца. Как бы неприятно мне не было. Он ведёт меня к матрасу, за которым стоит обозначающая табличка – кровать. Кидает меня. Кидает по-настоящему, совсем не похоже на то, что он что-то отыгрывает. Скорее, просто хочет мне отомстить.