Пасынки Луны. Часть 2 (СИ)
– Нас осталось слишком мало, чтобы позволить лучшим из лучших пасть в усобице, – покачал головой хозяин кабинета. – Так что только Земский Собор, без вариантов! – похоже, сам по себе вопрос о необходимости выбрать России царя был уже походя решен, теперь обсуждался лишь способ.
– Полностью с вами солидарен! – с пылом заявил Светлейший князь – и зачем-то снова посмотрел на меня.
– И кто сможет принять участие в таких выборах? – спросил я, просто-таки вынужденный этим пристальным взглядом что-то сказать, но ничего лучше не придумав.
– Как верно отметил Александр Русланович, нас, магов в силе, осталось до обидного мало, – сокрушенно вздохнул Романов. – Но в данном случае сие лишь упрощает нашу задачу – проголосовать сможет каждый, лично, никому осуществление своей воли не делегируя. А что касается тех, за кого будут голосовать… – не договорив, Светлейший князь перевел взгляд на Петрова-Боширова, словно предлагая тому закончить мысль за себя.
– Список потенциальных претендентов более или менее понятен, – пожал плечами ротмистр. – Сие главы фамилий, связанных родственными узами с домом Годуновых – не менее, чем в третьем колене. Таковых, полагаю, ныне наберется с дюжину…
– По моим подсчетам – ровно двенадцать, включая, разумеется, и вашего покорного слугу, – с готовностью подхватил Романов. – Но минимум одного из сей славной дюжины можно, к сожалению, заранее вычеркивать. Я о молодой графине Воронцовой.
– А что не так с Миланой? – быстро спросил я.
А что, круто было бы продвинуть Воронцову в Государыни Императрицы – да не через постель старого царя, а напрямую, на всеобщих демократических выборах! Другой, конечно, вопрос – станут ли за нее голосовать…
– Как ни печально, сия девица – калека, – будто бы даже с некоторой ноткой сочувствия в голосе – хотя, может, и лишь притворного – обронил тем временем Светлейший князь.
– Согласно имперским законам о престолонаследии, претендент на царский трон не должен иметь увечий, затрудняющих либо делающих невозможным применение им магических техник, – пояснил мне Александр Русланович.
– Травма Миланы, вообще-то, излечима! – вскинулся я.
– Коли так, пусть продемонстрирует астралу здоровую руку – и заявляет о своих притязаниях на престол, – и не подумал со мной спорить староладожский гость.
Эх, была бы жива Цой!..
В этот момент в дверях кабинета нарисовался адъютант – и доложил о прибытии Ясухару.
– Пусть заходит, – разрешил ротмистр.
Вошел японец, последние дни предпочитавший экзотичному в Москве кимоно свой прежний голубой мундир курсанта крымской Школы.
– О, вот и вы, сударь, – обернулся к Тоётоми Романов. – Скажите, любезный, вы сможете повторить дым, который помог вам пройти сюда порталом, пребывая в бодрствовании?
– Да, Ваша Светлость, – с поклоном ответил Ясухару.
– Отлично! – удовлетворенно кивнул Светлейший князь. – Претендентам на престол придется совершать поездки по городам-убежищам, – пояснил он свой интерес к японским благовониям хозяину кабинета. – Негоже, если будущего государя станут выносить к народу из портала сладко спящим.
– Да, пожалуй, – усмехнулся Петров-Боширов.
– И еще одно, сударь, – снова повернулся Романов к самураю. – Не соблаговолите ли вы уделить мне четверть часа и подробнее рассказать о вашем славном искусстве кодо? Полагаю, мы в России сильно недооцениваем возможности сей восточной практики…
– Почту за честь, Ваша Светлость! – прямо-таки просиял Тоётоми – явно довольный и проявленным к своему таланту интересом, и тем, кто именно оный интерес выказал – пред Романовым Ясухару преклонялся еще с времен провозглашения тем «новой восточной политики». – Когда вам будет угодно – я в полном вашем распоряжении!
– Замечательно, – благосклонно улыбнулся собеседнику Светлейший князь. – Дождитесь меня в приемной Александра Руслановича.
Поклонившись, японец вышел.
Обсудив с ротмистром еще пару совершенно незначительных на фоне всего предыдущего вопросов, вскоре покинул кабинет и Романов. С ним вышли и мы с Хилковым – завершение моего доклада о нюансах взаимодействия с Черным полком было отложено до лучших времен.
Глава 20
в которой звонит колокол,
а мне поступает нежданное предложение
– По-моему, это как-то нечестно, – заявила Юлька. Мелкая стояла между мной и Миланой на Ивановской площади кремля, где вот-вот должна была начаться церемония официального выдвижения кандидатов в цари. По другую мою руку Светка о чем-то оживленно шепталась с Машкой и Инной Змаевич. – Раз уж тут рулит магия, нужно выбирать самого крутого чародея, а не того, чья двоюродная бабушка была единокровной сестрой дяди покойного Императора! – продолжила девочка. – Разве не так? – запальчиво посмотрела она на Воронцову.
– Не так, – покачала головой молода графиня. – Держава – не банда, где всем распоряжается самый сильный. А когда теряет хватку – его тут же смещает новый временщик. Для подданных Империи – да и для самого астрала – важна преемственность и стабильность власти. Даже если все решается поединком, в нем не может участвовать абы кто – тот же Рюрик Чародей был потомком Руса Кудесника, пусть и по женской линии, а Борис I еще до восшествия на российский престол успел породниться с домом Рюриковичей. Человек со стороны, даже и самый сильный маг, может власть захватить, но не удержать. Его не признает астрал, а подданные станут повиноваться лишь из принуждения – либо будучи подкуплены подачками – и рано или поздно узурпатора просто свергнут.
– Ну, хоть успеет поцарствовать, – поведя плечиками, заметила моя сестренка.
– Ни для него, ни для страны такое царствование ничем хорошим не закончится. В Галлии попробовали – законного, признанного астралом короля там однажды сменил узурпатор, некий Буонапарте. Как говорят – величайший маг своего времени. Ну и где теперь та Галлия?
Юлька примолкла, как видно задумавшись над услышанным, чем воспользовался я, задав Воронцовой свой вопрос:
– А что значит «признанного астралом»? Или это просто другой вариант понятия «законный»?
– Нет, конечно, – тряхнула косой Милана. – Законы все-таки пишутся здесь, в подлунном мире – хотя в идеале они и должны опираться на некие принципы, диктуемые Неистощимым Ключом. А через астрал оные принципы доводятся до нас непосредственно. Такое, конечно, происходит не каждый день, только по действительно серьезным поводам, но избрание русского царя – как раз один из них.
– А как именно доводятся? – снова подала голос мелкая.
– Увидишь, – бросила молодая графиня.
– Типа, ты и сама не знаешь, – хмыкнула моя язвительная сестренка.
– На моей памяти это первые выборы царя, – невозмутимо пожала плечами Воронцова.
– То есть, может, еще ничего и не случится? – не отставала от Миланы Юлька.
– Скоро все узнаем.
– А ты сама-то будешь выдвигаться? – продолжила мелкая бомбардировать собеседницу вопросами. – Вова говорит, – мотнула она головой в мою сторону, – что имеешь право!
– Я не так сказа… – возмущенно начал было я, но молодая графиня уже сунула под нос девочке свою калечную руку.
– Право, может, и имею, да реализовать оное не могу. Это как у впавших в немощь – мана через край плещется, а магия не идет!
– Я ж объяснял: согласно имперским законам, претендент на престол не должен иметь увечий, затрудняющих использование магии, – повторил я сестренке то, что и впрямь уже подробно излагал – вот буквально этим утром!
– Сами же сказали, воля астрала и человеческие законы – не совсем одно и то же! – заявила на это Юлька, почему-то объединив тут нас с Миланой, хотя слова те принадлежали одной лишь Воронцовой.
– Не в этом случае, – вздохнула молодая графиня.
В этот момент толпа вокруг нас разразилась приветственными криками.
– О, глядите, Романов идет! – снова оживилась уже притихшая было мелкая.
В центр площади и впрямь неспешно направлялся Светлейший князь Всеволод – в своем традиционном зеленом мундире с золотыми эполетами. Никакими объявлениями, никакими вступительными речами, чьими бы то ни было, его появление не предварялось – Романов будто бы случайно оказался здесь именно в это время. А народ – вроде как тоже просто вышел погулять – а тут вдруг такие люди и без охраны! Бывает же так?