Второй год

Васька набрала скорость и затараторила, выкладывая всё то, что с ней случилось с момента нашего расставания. Как добиралась до крепости, как её Фиона проверяла, как получила гору книжек по биологии и медицине, как зубрила сутками.
— Представляешь, мне дали малый камень усиления!
И новая порция впечатлений. Я и сказать ничего не успевал.
— Всё, я побежала, — выдала она, когда выдохлась.
Поцеловав меня в губы, Василиса убежала.
Мда… Я ещё с минуту простоял, пялясь на закрывшуюся дверь, смакуя это ощущение женских губ и переваривая то, что услышал. Значит, Мастер решил вложиться в Ваську. С одной стороны хорошо, а с другой — она теперь полностью его человек. Что не так уж и плохо. Потому что к себе её переманивать мне некуда. Сколько ещё обучение займет? Года два-три точно, как мне кажется. А потом я наверняка буду мотаться по миру, решая различные задачи. Не уверен, что с таким образом жизни получится собрать команду, в которой найдется место целительнице. Да и не могу я сейчас обеспечить нормальное обучение Ваське, поэтому нет смысла сожалеть об упущенной возможности.
Фиона вернулась через полчаса, после того как Васька ушла.
— Ты ещё здесь? — спросила она.
— Так вы мне сами сказали медитировать! — возмутился я.
— Мало ли, — пожала она плечами, подошла и осмотрела меня. — Значит, ученица всё же заглянула к тебе. Ты ведь в курсе, что целители не только раны закрывать и лечить умеют? Мы ещё можем сделать так, что ты, — кивнула она мне на пах, зловеще усмехнувшись, — потеряешь интерес к девушкам…
— Не знаю, о чем вы, но я здесь всё время медитировал, — сглотнул я. — А так могли бы и дать поговорить с моей давней подругой.
Фиона опасно прищурилась, и мне как-то резко перехотелось качать права. Опасная она женщина.
— Можешь идти, — сказала она мне. — Следующая проверка, как обычно, через неделю.
— А что по моему вопросу?
— Пока ничего. С тобой всё нормально.
— Но…
— Но стараться больше надо, — отрезала она. — Тогда, может, и не будешь отставать от всей группы.
У меня на языке сразу завертелись колкие ответы, но я благоразумно промолчал. Глупо ссориться с целительницей. Тем более той, кто Ваську обучает.
— Спасибо, — кивнул я и выскочил от греха подальше за дверь.
В который раз про себя подумав, что ничего не понимаю в женщинах. Вот чего целительница такая злая по отношению ко мне, а?
Если только ей Роза чего-нибудь не рассказала. Кхм… Кхм… А вот об этом лучше даже не думать лишний раз.
* * *
Несмотря на позднее время, спать я не пошёл. Требовалось ещё выполнить норму за день по камням. То, что осталось. Поэтому задержался на пару часов, нагружая себя. Занимался на общей площадке, там же, где и первый курс. Кто-то даже смотрел за мной. С верхних блоков неплохой вид открывался. Не знаю, смотрела ли Пушка. Я бы не отказался поговорить с ней нормально. Встреча с Васька воодушевила меня, убедив, что разговоры не только к конфликтам ведут. Но сам я к рыжей точно не полезу.
Нет уж. Раз решил сосредоточиться на учебе, то так и сделаю.
Когда в общую спальню поднялся, народ уже спал. Насколько мог, тихо прокрался и тоже лег. Скорее всего половину разбудил. Это Шупа, как сопел, так и сопит, а вот Гатс слишком подозрительно лежит. Инстинкты, они такие. Заставляют реагировать на непонятные шорохи ночью.
Думая об этом, сам не заметил, как отрубился.
* * *
На следующее утро меня ждал сюрприз. Стропо притащил специально для меня большую цепь. В смысле у меня и до этого большая была, но эта — совсем огромная.
— Спартанец! — крикнул он. — Лови!
Своё личное оружие мы оставляли в оружейной. Поэтому никто в комнате не боялся, что на него свалится меч Гатса. Это правило нарушилось. Кто-то нож в ящике прятал, я вот кусок старой цепи хранил. Вроде как на память, но, если что, призову её на помощь.
Как и сказал, цепь мне выдали утром, перед пробежкой. Мы построились, дожидались наставника, он и пришёл, волоча за собой этого цепного монстра. Которого с легкостью швырнул, чуть не прибив меня.
Вес я оценил. Килограмм тридцать, не меньше. Почувствую себя Гатсем, только без его способности облегчать вес.
— Благодарю, наставник! — ответил я с саркастическим воодушевлением. — Мне с ней бежать?
— Не просто бежать, — Стропо подошёл ко мне и сказал это пусть и тихо, но рядом стоящие услышали. — Во время бега задействуешь обе способности. Задача — полностью растратить свои силы до тренировки с мастером Тейтом.
— Есть потратить силы!
Моя жизнь не становится проще. Наверное, это и к лучшему. Глядишь, сдвинусь с мертвой точки.
Разница в использовании цепей такая же, как и в обычном деле. То есть, если ты махаешь килограммовой цепью, это одна нагрузка на мышцы. А если тридцатикилограммовой, то совсем другая. Учитывая, что мне ещё и гравитацию надо будет облегчать, то пробежка обещает выйти серьезной. Для внутренних, а не внешних мышц.
Хотя обычные мышцы тоже внутри меня, кхм… Не о том думаю.
— Смотри не надорвись, — поддела меня Калия, которая стояла слева.
Со строем мы не мудрили. Сохранили тот же порядок, что и на первом курсе.
— А если надорвусь, ты проявишь милосердие и добьешь меня?
— Чтобы не мучался, — улыбнулся она.
После слов о том, что девушки улыбаются, и предложения ей доказать, что она тоже девушка, Калия начала… улыбаться.
Ну как улыбаться.
Высокомерно, с вызовом, насмешкой, холодно, ядовито, уничтожающе. Оказывается, в её арсенале есть десятки улыбок, которые ничуть не хуже отправленного кинжала. Такие же неприятные.
— Хотя нет, мы ведь счёт не сравняли, — задумчиво добавила она. — Придется выходить.
И снова улыбочка. Которая так и говорила: выходить, чтобы ты подольше страдал.
Эх.
На этом её месть не заканчивалась. Улыбалась она так только мне. Тому же Гатсу начала улыбаться вполне нормально. Разговоры поддерживать с парнями. Что-то рассказывать сама. Вела себя и правда как нормальная. То есть остальным — дружелюбие, а мне подколки и гаденькие улыбки.
Я даже всерьез задумался, что где-то там способность отца затерялась. Пора бы ей пробудиться в полной мере. А то терпеть это было не очень приятно. Тем более поводов для подколок у Калии хватало. Я ведь отстал от всей группы, чем она не стеснялась пользоваться.
— Калия, не издевайся над Спаром, — сказал Гатс. — Ему ведь и так нелегко приходится.
— Это сейчас что, ты пошутил? — не поверил я.
Точнее, не распознал, это сочувствие или издевка.