Влюбиться в ведьму.

-  так старались, так старались, - приговаривала,  стирая и размазывая линии и руны на полу, пиная и раскидывая  по углам дары.
Чтобы вновь создать такую  пентаграмму нужно много  времени, сил и крови.
Пока я была занята своими девичьими  ведьмиными делами. Шум и гам приближались.  Вне этого ритуального зала что-то взрывалось,   кто-то кричал.
Было бы неплохо   сбежать отсюда…..
Вспышка зеленого цвета озарила на миг темноту зала.
- дура, ты, что должна делать? – накинулся на меня Влад.
Он был в обличае демона. Его глаза светились зеленью, а  за спиной переливались  зеленью вороновы крылья.
- о! У тебя крылышки, - улыбнулась ему, продолжая размазывать очередную руну босой ногой.
- если бы я мог, прибил бы тебя, - зло сказал  он.
- но ты не можешь, -  перебила его, пиная сухой пучок трав.
-  твой муженек со своими воинам сейчас  проливает реки крови, чтобы спасти твою задницу, а ты тут развлекаешься! Ты должна была спрятаться и воспользоваться силой, чтобы тебя никто не отыскал.
- должна была. Но увидела эту заготовку и  не смогла пройти мимо. Качественно сделана. Вот до того края я еще не  добралась и ты вполне можешь насладиться красотой и масштабностью замысла. Поймай они меня, ничего не смогло бы сдержать. Эту пентаграмму готовили не один месяц. Я должна ее уничтожить. Обязательно.
Влад обернулся  вороном и поднялся к потолку зала.  Облетел его по кругу и,  приземлившись с другой стороны  пентаграммы начал крыльями, когтями и клювом нарушать стройные ряды линий и подношений.   Нельзя оставлять  целым даже один фрагмент пентаграммы. Некоторые маги могут по одному кусочку воссоздать целое. Таких магов мало и они все  занесены в реестр. Видимо  герцог Ларузо нашел неучтенного мага, раз столь  древнее зло было восстановлено. Откуда знаю, что эта пентаграмма та сама? Не знаю… просто уверенна. Железобетонно так уверенна.  И судя по старательной работе Владика,  он тоже.
Сообща мы управились быстрее. Только вот не успели  сбежать из зала вовремя.  Двери в него выбила взрывная волна. Внутрь влетело с дюжину людей, что  активно отбивались от кого-то.  Недолго отбивались.Общая кутерьма и постоянные вспышки света не давали  понять кто свой, кто чужой.
Гремя цепями, как привидение из заброшенной башни я  метнулась за каменный алтарь.   Влад уже был там.
- не смотри на меня так! Это мое единственное физическое тело, что у меня есть. Оно мне еще пригодиться, - просипел ворон, когда я   приподняла одну из бровей.
- ааа…
- ты лучше, не на меня смотри, а цепи на кулак намотай, хоть треснешь кого если вдруг что….  Цепи то тяжелые, считай почти что латная перчатка.
А это здравая идея. Я принялась  выполнять указание. Ну, мало ли что.
И вовремя.  Конечно же,  кому нужно, тот сообразил, что  оставленная  прикованной к алтарю ведьма за алтарем и спрячется. Но обидно то, что нет, чтобы за плечо, за руку, на худой конец за ногу вытащить жертву из убежища, надо обязательно почему-то схватить за волосы. За мои любименькие, нежно взлелеянные рыженькие волосы.
Я думала хуже уже быть не может (головная боль никуда не делать вообще-то), но, увы, может.  От боли я перестала вообще, что либо осознавать. Мне было просто больно. Весь мир для меня в тот момент – это боль.  И вот я уже на ногах, цепь с одной руки соскользнула, ударившись об мою ступню и каменный пол.
Все звуки вокруг затихли.
- отпусти ЕЕ, - тихий голос моего мужчины, - отпусти, и я сохраню тебе жизнь.
Ройс…
Ройс…
- Ройс, - хриплю.
- заткнись! – вопит обидчик мне на ухо и дергает так, что, кажется, что скальп оторвется от черепа.
Сволочь!!!!
- Оля… все будет хорошо, - говорит Ройс, - посмотри на меня…. не бойся…
Я смотрю.
Праматерь… как он красив.  Некогда белая рубашка испачкана кровью и копотью.  Волосы растрёпаны, на скуле кровоподтек, глаза блестят. Рукава закатаны по локоть, обнажая витые канаты мышц и почерневшие вены, что опутывали запястья и кисти.  Он страшен, он опасен и прекрасен.  Он смотрит мне в глаза своим ореховым взором. Одним взглядом пытаясь сказать многое. Успокоить, приободрить, посулить наказание и посмеяться, спрятать страх во взгляде, безуспешно кстати.
- ты жалок  полукровка. Я всегда на шаг впереди. Как ты не можешь этого понять?  Даже не надейся спасти ее. Она не достанется никому. Никому, слышишь. Можешь убить меня, но прежде я прикончу ее. Мне все равно конец…
Над ухом раздается усиленный эхом зала зловещий хохот и я чувствую как к лопаткам, там, где сердце прижимается что-то острое.
Одними губами говорю «кинжал».
Ройс понимает. Бледнеет на глазах.
В тот самый миг,  когда давление на кожу становиться  максимальным и  ко мне приходит осознание. Что все, сейчас кинжал войдет в мое тело и этот удар сердца будет  последним. Я  инстинктивно дергаюсь чуть в сторону,  слегка замахиваюсь рукой, обмотанной   цепью и бью. От души. Проведение ли или просто праматерь тоже женщина, но попадаю я в то самое… самое ценное.  Правда  это не спасает меня от участи уготованной врагом.  Кинжал входит в мое тело.
- нет!!!
Я, кажется, снова умираю…. Так больно…
Жаль.
Мне было весело жить…
Пронзительное карканье, взрывы, вспышка света. Свет слепит меня. Я лежу в луже собственной крови. Кажется, она слишком быстро вытекает из меня.
Меня куда-то тянут. Кажется, даже за ногу. Никакого почтения к умирающим… что за мир…
Я вижу, как множество ног пробегают мимо. Кто-то опускается на колени рядом.  Звуки слились в сплошную  какофонию.
Так! Что за жжение в теле? Почему я не умираю?
- почему я не умираю? – хриплю в залитый кровью пол.
- сэр,  она что-то говорит, - послышалось сбоку.
- миледи, это Олер. Повторите, -  говорящий нагибается ко мне ниже.
- почему я не умираю?
- о! Вы весьма удачно повернулись  в нужный момент. Судя по всему,  кинжал  попал в ребро и  изменил направление. Вы не умрете. По крайней мере сегодня, - обрадовал меня мужчина.
- круто.
Мужчина ничего не ответил. Дальше я  просто лежала на животе все в той же луже крови, пока надо мной колдовали.  Вспышки магии продолжались, грохот сражения не утихал.
Лекари, что колдовали надо мной,  начали беспокоиться.
- надо уходить.  Если свод рухнет, нам не удержать щит.
- мы не можем  оставить командора, - рыкнул Олер, потом попытался изобразить на лице  благостное выражение человека преисполненного учтивости, - миледи, вы можете сесть? Попробуйте. Первую помощь мы вам оказали, но лечение нужно будет продолжить после.