Дать боссу (по носу)

Он замолчал, очевидно решив, что я удовлетворюсь этой историей. Но я была неугомонна.
— Хорошо. Ты не хочешь скандалов. Но зачем мне изображать твою невесту? Найди себе девушку, осчастливишь и себя, и свою семью. А про девушку из бара все равно все забудут через пару недель.
— А вот здесь, — внезапно от наклонился под стол, извлекая из барсетки папку с бумагами, и, положив одну из них на стол, произнес, — ты должна подписать.
— Что это? — изумилась я. — Я не буду ничего подписывать.
— Успокойся. Это договор о неразглашении. Ты обязуешься не трепаться о том, что услышала за этим столом. Никаких других обязательств.
— Что будет, если я откажусь?
— Что будет… — хитро улыбнулся Филипп, а в глазах мелькнуло что-то недоброе, — будешь сама оплачивать свой стейк. А я не думаю, что у тебя есть такие деньги.
Я была в бешенстве. Это был чистейшей воды шантаж. Поначалу мне казалось, что Филипп куда более благородный мужчина. Похоже, что я в нем ошиблась. Он был из тех, кого интересует только собственное благополучие. Но выбора у меня вновь не оказалось. К тому же, условия сделки были вполне приемлемыми. Я схватила ручку и, пробежав взглядом по тексту, поставила свою подпись внизу договора.
— Умница. А теперь слушай. Мне нужна девушка, которая будет качественно играть роль по уши в меня влюбленной, и при этом не будет болтать о моих увлечениях. Просто они у меня весьма своеобразные. Никто не должен узнать. Иначе это разрушит мою жизнь.
— Что это за увлечения такие? Если ты очередной любитель плеток и хлыстов, тут нечего стыдиться. Некоторым нравится быть жертвой, — саркастично уточнила я.
— Нет, Жизель. Я не очередной Кристиан Грей. Я гей.
Вновь пришла моя очередь удивляться.
— Очень смешно. И именно потому, что ты гей, тебе вчера захотелось засосаться с девушкой?
Филипп продолжал ухмыляться, явно зная больше, чем говорил:
— Короткая стрижка, строгая мужская форма, темень в клубе. Я принял тебя за парня.
Прекрасно! Просто прекрасно! От его слов у меня свело челюсть. Час назад меня считали бомжом, а теперь оказалось, что я еще и плохо отличаюсь от мужчин. Мне нечего было сказать, и Филипп, заметив мое смущение, продолжил:
— Я хочу, чтобы моя консервативная семья была уверена во мне. Если они узнают обо мне правду, я никогда не унаследую компанию, и все до процента достанется моему братцу.
Впервые я увидела, как Филипп по-настоящему злился. В глазах его плясали дьявольские огоньки, и от прежнего образа обаятельного и слегка задумчивого мужчины ничего не осталось. Казалось, если я вздумаю спорить с ним, он скинет меня прямо из окна этой высотки даже не моргнув.
— Ну и что ты думаешь по этому поводу?
По спине пробежал холодок, я пыталась придумать, как вежливо слить его, даже несмотря на то, что еще некоторое время назад я всерьез думала рассмотреть предложение Филиппа. Теперь это казалось мне плохой идеей.
— Я же могу отказаться? — спросила я с опаской. И, по всей видимости, не без оснований, потому что мужчина расплылся в улыбке. Такой улыбке, от которой у меня все внутри похолодело.
— Конечно можешь. Если у тебя есть деньги, работа, люди, которые в состоянии о тебе позаботиться. Да и я не люблю слышать отказы
— Что это значит?
— Это значит, дорогая, что если ты откажешься, мне придется помочь тебе закончить то, что ты хотела сегодня сделать на дороге.
Я оцепенела от ужаса. Мужчина явно угрожал мне, но делал это так непринужденно, словно мы обсуждали погоду.
— Но, — тут же продолжил он, все также злорадно ухмыляясь, — я обеспечу тебе достойную жизнь.
А дальше все было словно в кино: он схватил со стола салфетку и принялся что-то записывать, а затем спокойно протянул ее мне.
Несложно было догадаться, что он написал.
— Это сумма, которую ты можешь получать в месяц, не включая расходы на жилье, питание и одежду.
Я опешила. Он только, что обрисовал все мои статьи расходов. На что еще мне тратить такую баснословную сумму, которая была записана на салфетке?
— Я предлагаю тебе рай, — добавил он сладким голосом. А я подумала, что это будет рай, которым правит Люцифер.
А потом я вновь ощутила, как начинаю отключаться от реальности. Я ненавидела принимать решения, когда кто-то стоял надо мной. Тем более, когда этот кто-то шантажировал меня и угрожал.
— На какой срок ты хочешь нанять меня? — уже более серьезно спросила я.
— Пока на три года.
— Немало, — протянула я отрешенно.
Все это казалось мне нелепым сном, от которого хотелось быстрее избавиться.
Я перевела взгляд на окно и посмотрела на горизонт. Солнце постепенно пряталось за многоэтажками, и на город спускалась ночь. Я подумала о том, что со мной будет, когда я выйду из ресторана. Я сяду на автобус, доеду зайцем до своей убитой квартирки, из которой меня скоро выселят на улицу, и буду сидеть до утра перед пустым холодильником, без надежды, что кто-то поможет мне выбраться из этой задницы.
Или я могла выйти из ресторана с Филиппом. Стать, хоть и фиктивной, но девушкой миллиардера. Жить в богатом доме и получать бешеные деньги лишь за то, что хожу на светские ужины. Выбор был очевиден.
— Я согласна, — произнесла я сквозь зубы, и внезапно осознала, что моя жизнь уже никогда не будет прежней.
 
    
Глава 4 Новое знакомство
Глава 4 Уже этой ночью я не ночевала дома. Филипп отвез меня в мою квартирку, чтобы я забрала оттуда вещи, и мы отправились к нему. Не сказать, что я была очень счастлива такому развитию событий, но мужчина настоял на том, чтобы я жила как подобает «его девушке».
Когда машина заехала на подземную парковку кого-то небоскреба недалеко от Таймс-Сквер, я поняла, что жилье Филиппа будет кардинально отличаться от моей комнатушки в Бруклине.
Мы вышли из машины, не спеша дошли до служебного лифта, когда Филипп прервал молчание:
— Не переживай, я не буду жить с тобой.
Я ничего не ответила, хотя в душе испытала облегчение, что никто не будет контролировать каждый мой шаг.
Мы поднялись на самый верх здания, и я обомлела. Квартирой Филиппа оказался роскошный двухэтажный пентхаус. И ладно если бы он был где-то в пригороде, но ведь это лучшее жилье в самом центре Манхэттена. Стеклянные лестницы, эстетика роскоши с легким налетом Скандинавии.
В коридоре и в гостиной на полу лежали ослепительно белые ковры, которые напоминали мне первый снег, едва покрывший заледеневшую землю. В центре зала стоял большой камин, вокруг которого располагались светло-серые диваны, заваленные подушками и пледами. Чуть дальше находилась кухня, выдержанная в таком же стиле.