Воздушная гавань
По дороге от Храма к постоялому двору, который указал им брат Винсент, Гвендолин старалась держаться парой шагов позади своего кузена, зорко оглядывавшего улицы и переулки. Не стоит отвлекать Бенедикта разговорами; в конце концов, его долгом было высматривать опасность и защищать мастера Феруса от любых возможных атак. Как бедняге с этим справиться, если она на нем повиснет?
— Что тебе удалось узнать, Чудачка? — обратился мастер Ферус к своей ученице.
Странно одетая девушка с минуту морщила лоб, прежде чем ответить:
— Замороженные души.
— Ага! — вскричал Ферус, воздевая палец ввысь. — Да, почти в точку. Ты прекрасно постаралась, дитя.
Просияв, Чудачка крепко прижала к груди банку с кристаллами.
— Но отчего я никогда не чувствовала ничего подобного в нашем собственном кабинете?
— По сути, все зависит от промысла судьбы, — ответил Ферус. — Чтобы увидеть лес, нам требуется чуть больше чем горстка деревьев.
Чудачка зажмурилась, снова погружаясь в раздумья.
— Мне показалось… они будто бы говорили друг с дружкой?
— Думаю, ничего настолько сложного, — обронил эфирреалист. — Хотя некое подобие сопричастия определенно.
Покашляв, Бриджет осторожно подала голос:
— Прошу прощения, мастер Ферус?
Эфирреалист и его ученица обратили к ней свои взгляды.
— Да? — ответил он.
— Не хочу бесцеремонно вмешиваться, но… о чем вы сейчас говорили?
— О книгах, дорогуша, — ответил Ферус. — О книгах.
Бриджет захлопала ресницами.
— Но у книг вовсе нет души, сэр.
— В отличие от тех, кто их пишет, — парировал Ферус. — Выводя слово за словом, авторы оставляют обрывки и отголоски, какие-то ошметки и подтеки своей сущности.
Помолчав, старик громко фыркнул.
— Весьма неряшливо с их стороны, если вдуматься, — но собери вместе достаточно кусочков, и сможешь подойти к пониманию целого.
— Вы считаете, у библиотеки есть душа, — робко заметила Бриджет.
— Мне нет нужды что-то считать, юная леди, — довольно чопорно ответствовал Ферус. — Я знаю это наверняка.
— Я… теперь понимаю, — сказала Бриджет. — Спасибо, что ответили на мой вопрос.
— Всегда пожалуйста.
Они продолжили путь, следуя за Бенедиктом, и добрались наконец до постоялого двора на оживленном углу улицы, которая вела к торговой галерее близ пристани. На качавшейся у входа вывеске, как это часто бывает, художник изобразил фантастического зверя, который вполне мог существовать в далеком прошлом; насколько знала Бриджет, по некоей неясной причине подобные картинки украшали многие постоялые дворы и в хаббле Утро. «Черная лошадь», — гласили крупные буквы, выписанные ниже. То было название постоялого двора.
Войдя, они оказались в обычной для таких заведений просторной комнате, где подавали еду и напитки, чем-то вроде небольшого паба или харчевни. Потолок тут был действительно низкий, и Бенедикту пришлось пригнуться, чтобы не биться головой о тяжелые балки, которые поддерживали второй этаж. В спертом воздухе харчевни клубился дымок: кое-кто из мужчин и женщин, которые разместились за столами небольшими компаниями, держал в руках трубки с курившейся в их чашечках смесью сушеных растений. И это, вообще говоря, перечило заповедям, изложенным в Высочайшем Руководстве по Эксплуатации. Надо полагать, в глазах Милостивых Строителей курение было довольно тяжким проступком.
Впрочем, хаббл Платформа действительно снискал репутацию места, где о благочестии вспоминали редко. В конце концов, именно здесь разместился Храм путников, а Богу Всевышнему было посвящено лишь несколько маленьких часовен. Всем здесь руководили деловые интересы. И, похоже, в «Черной лошади» дела шли как нельзя лучше.
В общем зале не было свободного места: за каждым столом сидели люди, всего не менее трех десятков человек. По залу бегали две женщины, разнося всяческую снедь и напитки или забирая опустевшие блюда с кубками. В скрытой от глаз кухне вовсю гремела посуда и звучали громкие, хоть и без лишнего жара, голоса. Судя по всему, заведение работало в полную силу, сосредоточенно и слаженно.
— Немного терпения, дамы и господа, — обратился к вошедшим круглощекий человек в довольно криво пошитом сером с искрой сюртуке из эфиршелка-сырца. И лишь произнеся это, он поднял голову взглянуть на них. Бриджет заметила, как его блестящие, близко посаженные глаза вмиг оценили превосходные (и дорогие) наряды Гвендолин и Феруса, — и вот человек уже спешил навстречу, потирая руки и широко им улыбаясь. — У нас тут довольно людно, как видите, но столик очень скоро освободится.
В животе у Бенедикта заурчало так, что было слышно даже в гуле общих разговоров.
— Чудесно, — сказал он.
— А еще, сэр, нам потребуется жилье, — подняла палец Гвендолин. — Нам сказали, ваше заведение вполне подойдет для наших нужд.
Хозяин постоялого двора почесал себе шею.
— Ах, мисс. Все ясненько. Мы будем счастливы наполнить ваши животы горячими кушаньями, путешественники, но, боюсь, все мои номера уже зарезервированы.
— Прошу прощения, — с улыбкой сказала Гвен. — Не уверена, что верно вас поняла.
— Увы, мисс, — быстро заговорил хозяин «Черной лошади», — такие уж нынче времена, вот напали и на нас, так что скоро, возможно, война начнется, и все такое прочее… Боюсь, сейчас у нас нет свободных комнат.
— То есть прямо сейчас все они заняты? — переспросила Гвен. — Все до последней?
— Очень жаль, но так и есть, — солгал хозяин постоялого двора. Это совершенно явно следовало из выражения его лица. Возможно, подумалось Бриджет, отказ от текущих в карман денег не может считаться сильной стороной характера типичного торговца в хаббле Платформа. При этом они просто не в состоянии сохранить невозмутимость. Так отчего же он попросту не сдаст ей комнаты, если они на самом деле сдаются? Ага, дело тут может быть только в…
— А кто их снимает? — бодро поинтересовалась Гвен. — Вероятно, мы сами сможем договориться с этим человеком?
— Это не ваше дело, мисс. Не желаю никого оскорбить, но я не имею привычки болтать лишнее о своих клиентах или об их делах.
— Уверена, мы сможем договориться, — объявила Гвендолин.
— Комнат нет, — упрямо выставив подбородок, отрезал хозяин «Черной лошади».
Гвендолин Ланкастер сощурила глаза.
* * *
Пообедать решили в своем номере, чтобы не толкаться, плечами прокладывая себе дорогу к общему залу «Черной лошади». Одна из бегавших внизу женщин доставила заказ на трех тесно уставленных подносах. Кушанья оказались горячими и вкусными, их подали на лучших тарелках, какие нашлись на кухне, заодно с настоящим столовым серебром и несколькими довольно дорогими бутылками туман-вина.