Холодное сердце (СИ)

Являясь сторонним наблюдателем, Гермиона не могла не отметить, с каким достоинством Драко выдерживал допрос ее отца: ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя ситуация, в которой он оказался, была, мягко говоря, нервотрепательной. Почему-то она сильно сомневалась, что справится хотя бы вполовину столь же хорошо, если, а вернее сказать, когда, на ее долю выпадет схожая участь.
— Но пока остальные ставили на мне крест, не веря, что такой человек, как я, сможет измениться, ваша дочь протянула мне руку помощи. И сделала это, невзирая на мой скверный характер и все то, что было между нами в прошлом, — теперь уже взгляд серых глаз был всецело прикован к Гермионе. — Прошлый я не сделал ничего, чтобы заслужить ее доброту, но тот, кем я стал, приложит все усилия, чтобы оправдать подаренный ему шанс. Поверьте, я не дурак и прекрасно осознаю, что мне не удастся заслужить ваше прощение одними лишь красивыми словами. Но тем не менее готов поклясться чем угодно, что больше никогда не причиню вреда вашей дочери и буду делать все возможное, чтобы она была счастлива.
Озвучив то, что было у него на уме, Драко осушил свой бокал одним махом. Расправив плечи, он вновь взглянул на отца Гермионы, ожидая, когда тот вынесет свой вердикт. Но правда была в том, что, каким бы ни был его ответ, Драко все равно не намерен отступать: он собирался добиться благословения родителей своей возлюбленной во что бы то ни стало. И пускай на это у него может уйти не один год.
С каждой секундой, что мистер Грейнджер молчал, вдумчиво переваривая услышанное, Гермиона все больше теряла терпение. С одной стороны, она боялась проронить хоть слово, пускай это и могло бы помочь простимулировать продолжение разговора, с другой — находилась в шаге от того, чтобы проникнуть в голову к родному отцу и прочитать его сокровенные мысли, лишь бы понять, к чему все идет. Неведение, Мерлин бы его побрал, сводило с ума.
Нил многозначительно хмыкнул, но более никак не высказал свое мнение касательно произнесенной Драко речи.
«И это вся реакция?» — разочарованно воскликнул ее внутренний голос. Видит Мерлин, еще чуть-чуть, и у нее непременно начнется нервный тик.
В следующее мгновение Нил неожиданно взял бокал, наполненный принесенным Драко вином, и сделал внушительный глоток. Первый за этот вечер. Учитывая то, что с начала ужина он был единственным из семьи, кто упорно сторонился этого подарка, можно было с уверенностью сказать, что мистер Грейнджер таким образом дал избраннику Гермионы зеленый свет. Разумеется, до полного прощения было еще далеко, но начало все же было положено.
— Я уважаю тех, кто умеет признавать свои ошибки и от всей души раскаиваться в содеянном. Не знаю, к чему это все приведет, но надеюсь, что чутье меня не подвело, — взяв бутылку вина, стоящую рядом с бронзовым канделябром, отец Гермионы с прищуром взглянул на этикетку, посреди которой крупными витиеватыми буквами значилось «Romanee-Conti», и обратился к сидящему напротив юноше. — Еще вина, Драко?
— С удовольствие, мистер Грейнджер.
***
После перемирия между Драко и мистером Грейнджером беседа за столом пошла куда оживленнее, нежели до этого. Гермионе даже показалось, что она бредит, когда эти двое, словно добрые приятели, договорились как-нибудь сходить на матч по регби и квиддичу, рассказ о котором ее отец слушал с таким восхищением. Учитывая связи Малфоев, Драко наверняка достанет им билеты в вип-ложу. Уж кто-кто, а он точно не упустит возможности заработать еще один плюс в глазах мистера Грейнджера.
В начале двенадцатого, когда большая часть блюд была попробована, а бутылка вина опустела, ужин подошел к концу. Пока остальная часть семьи в компании Драко убирала со стола, мистер Грейнджер был вынужден успокаивать клиента, позвонившего ему в столь поздний час с жалобой на крохотный кариес. Гермиона знала одного такого постоянного посетителя клиники ее родителей, который, будучи тем еще ипохондриком, прибегал на консультацию по поводу и без. Вот только откуда у него был номер их домашнего телефона?
 
Однако, несмотря ни на что, мистер Грейнджер все равно не мог отказать ему в консультации и повесить трубку: побеспокоивший его клиент был весьма состоятельным человеком, который никогда не скупился на чаевые в качестве благодарности за оказанную помощь. Наверное, он и сам понимал, что порой перегибал палку, но ничего не мог с собой поделать.
В это же время миссис Грейнджер с ребятами перебралась на кухню. Проигнорировав все протесты матери Гермионы, Драко, снял фамильный перстень и положил его на тумбочку возле раковины, после чего принялся мыть посуду.
— Каким я буду джентльменом, если позволю вам в очередной раз утруждать себя, миссис Грейнджер, — бросил он через плечо, протирая тарелку губкой. Смыв с нее остатки мыла, Драко передал ее Гермионе, которая стояла рядом, держа в руках полотенце. — Лучше посидите и отдохните.
Судя по выражению лица миссис Грейнджер, ей было неудобно обременять гостя мойкой посуды, пускай он и сам изъявил желание заняться этим делом. Однако она все же не могла насильно выхватить у него губку, поэтому в конечном счете опустилась на один из стульев и, сев боком, оперлась локтем на кухонный стол.
Досуха вытирая тарелку, Гермиона неустанно гоняла в голове одну и ту же мысль: Драко Малфой стоял на ее кухне и мыл посуду магловским способом, хотя без особого труда мог прибегнуть к помощи магии. Кому скажешь — не поверят. Более того, он не выглядел так, словно был вынужден заниматься тем, что ниже его достоинства. Как будто для него это было в порядке вещей, что, разумеется, не являлось таковым.
— А где сейчас ваши родители, Драко? — без задних мыслей спросила миссис Грейнджер. Ее наверняка удивил тот факт, что юноша решил провести первый вечер за пределами школы не в компании родных.
— Они уехали во Францию к моей тете, чтобы уладить давний конфликт, — ответил Драко, выдавив на губку еще немного моющего средства. — Судя по тому, какой счастливой была моя мать во время нашего последнего разговора, им это удалось. Хотя не исключено, что причиной ее хорошего настроения был Тедди — мой двоюродный племянник. Она души не чает в детях.
— Ах, как я ее понимаю, — при упоминании о ребенке лицо миссис Грейнджер буквально засияло, поэтому тоскливые нотки, прозвучавшие в ее голосе, были особенно заметны. Тихонько вздохнув, она опустила взгляд вниз и с отрешенным видом принялась покручивать обручальное кольцо на безымянном пальце.
Когда-то давно, будучи еще маленькой девочкой, Гермиона невольно стала свидетелем разговора, явно не предназначавшегося для детских ушей. Она хорошо помнила, как дрожал голос матери, когда та сообщала бабушке Гермионы о том, что потеряла ребенка. Еще никогда в жизни Джин Грейнджер не выглядела столь разбитой.
Мать Гермионы всегда мечтала о большой семье, но, увы, после неудачно окончившейся беременности ей так и не удалось познать счастье материнства во второй раз. После года, преисполненного неудачными попытками зачать ребенка, она окончательно поставила крест на своей мечте и постаралась двигаться дальше. Как минимум, у нее была дочь, которая нуждалась в любви и заботе.
— Дети — это счастье, пускай иногда они и бывают теми еще непоседами.
Поймав лукавый взгляд матери, Гермионе потребовалась всего лишь секунда, чтобы понять, что же последует за этими словами: милая, по мнению миссис Грейнджер, и крайне позорная, по меркам Гермионы, история из ее детства.
— Нет, только не это, — попыталась выразить протест Гермиона, заранее понимая, что это бесполезно: если ее мать решила рассказать о каком-то забавном случае, связанном с детством дочери, то остановить ее сможет разве что упавший на землю астероид. К сожалению, еще с уроков астрономии Гермиона помнила, что планета, на которой они живут, находится под защитой специального отдела магов, которые призваны устранять подобные космические объекты, входящие в земную атмосферу. По крайней мере, те из них, что способны привести к катастрофе.