Умоляй меня
Баллард не сводил глаз с женщин, особенно с Луваен, и ее гладкая кожа порозовела от энергичного мытья ледяной водой и грубой тканью.
— Нет, если только ты не хочешь, чтобы тебя повесили за пятки и разделили пополам, как этого борова.
Отец и сын обменялись улыбками, которые вскоре сменились более стоическими выражениями, когда Цинния подошла к ним с еще одной мокрой тряпкой. Она посмотрела на Гэвина тем же взглядом, что и он, когда Магда объявила, что вечером будет жарить мясо кабана. Баллард задумался, не подвергнется ли мальчик еще большей опасности быть съеденным целиком, если он сам встанет перед ней, облитый медом и розмарином.
— Тебе нужна помощь, Гэвин? — хриплый голос Циннии и дикий блеск в ее глазах заставили Балларда отойти в сторону. Он взглянул на Луваен, которая остановилась, чтобы посмотреть, прищурив глаза.
Словно притянутый непреодолимой силой мощного магнита, Гэвин потянулся к Циннии:
— Я бы никогда не отказался от помощи такой красивой женщины.
Баллард закатил глаза от глупости своего сына.
— Цинния! — крик Луваен резко оборвался во дворе.
— Хмм? Что? — очарованная видом обнаженной груди и плеч Гэвина, Цинния едва обратила внимание на окрик сестры. Она протянула руку, и Гэвин наклонился к ней.
На этот раз Баллард сделал несколько шагов назад, когда Луваен направилась к ним с полным ведром воды. Кого-то вот-вот должны были хорошенько охладить. Он не хотел в этом участвовать.
— Цинния, не смей!
Словно освобожденная от заклинания, Цинния отпрыгнула в сторону и ахнула, когда Луваен выхватила мокрую тряпку у нее из рук. Гэвин выпрямился как раз вовремя, чтобы поймать тряпку и ведро, которые она швырнула ему в грудь. Вода выплеснулась из ведра, намочив одну сторону его бриджей.
— Остуди свою кровь, — огрызнулась она на него, прежде чем устремить взгляд на сестру. — Ты тоже, — она зашагала обратно туда, где стояла, ухмыляясь, Магда, а Кларимонда и Джоан прятали смех за руками.
Цинния одарила Гэвина извиняющейся улыбкой и таким соблазнительным взглядом, что Баллард задумался, была ли она все еще невинной. Гэвин напрягся во всех отношениях, если судить по его бриджам спереди. Баллард шагнул вперед и легонько подтолкнул ее к Луваен. Как только она оказалась вне пределов слышимости, он повернулся к Гэвину:
— Ах ты, бедняга. Если у тебя сейчас не будет мозолей, я буду удивлен. Тебе лучше сделать предложение поскорее, или ты умрешь от желания.
— Считай, что мне повезёт, если я не умру к утру, — Гэвин нахмурился, опустил тряпку в ведро и начал оттирать остатки крови и грязи.
Они с Баллардом делили воду и тряпку. Баллард все еще чувствовал себя грязным после этого и с нетерпением ждал, когда Магда освободит Кларимонду и Джоан от обязанностей на кухне на достаточно долгое время, чтобы поднять ванну по лестнице в его комнату и наполнить ее горячей водой. Его домашние обычно обходились губками, домашним мылом и тазиками с холодной водой. Однако когда Баллард или Гэвин охотились на кабана и возвращались невредимыми и с добычей, Магда баловала их полной ванной и щедрым куском импортного мыла, привезенного домой Гэвином.
Жара на кухне казалась невыносимой после нескольких часов, проведенных в снежную погоду. Магда проводила Луваен и Циннию в их комнаты, велев им принять ванну, переодеться и вернуть одежду для стирки. Она повернулась к Балларду, который застыл в дверном проеме между двором замка и кухней.
— Ты хочешь принять ванну?
— Да. Вскипяти воду, — он кивком указал на конюшни. — Мне нужно привести лошадь в порядок и почистить седло. Я скоро закончу.
Четыре столетия назад группа конюхов проследила бы за тем, чтобы почистить его скакуна, накормить его и убрать стойла. Теперь работа легла на него, и он давным-давно отказался от любого протеста против такой низменной работы для человека его положения.
Магда оттолкнула его взмахом передника.
— Не торопись. Мы наполним ванну и подогреем воду, когда ты будешь готов.
Она сдержала свое слово. Ванна ждала его к тому времени, когда он вернулся в свою спальню. Тонкие струйки пара поднимались от воды, благоухая веточками розмарина, плавающими на поверхности. Кто-то развел камин и пристроил на углях ведерко, наполненное речным камнем. У Балларда заурчало в животе при виде сухофруктов, политых медом, сыра и хлеба, сложенных горкой на тарелке и разложенных на деревянной доске поперек ванны. К трапезе присоединился кубок, до краев наполненный вином. Он сбросил окровавленную одежду и вздохнул, соскользнув в воду.
Его урчащий желудок мог подождать. Ванна: бочонок с отпиленной верхней третью, была большой и достаточно глубокой, чтобы он мог отдохнуть на низком табурете, установленном в ней. Он прислонил голову к обтянутому тканью краю, закрыл глаза и вдохнул аромат трав, когда вода коснулась его груди. Дверь его комнаты открылась и закрылась. Легкий шорох юбок и легкие шаги подсказали ему, что Магда прибыла, чтобы присутствовать при его купании. Обстоятельства и время превратили его мага в пастуха, а его самого — в конюха, но он все еще оставался господином Кетах-Тора и претендовал на привилегии не делиться водой из ванны, и чтобы кто-то мыл ему спину.
Образ Луваен, стоящей во дворе и энергично потирающей свои тонкие руки мокрой тряпкой, расцвел у него за веками. Одетая в грязную и выцветшую рубашку и юбку, которые, возможно, когда-то принадлежали Кларимонде или Джоан, она казалась ему такой же красивой, как любая знатная женщина, одетая в шелковую парчу и драгоценности.
Он слушал, как экономка заскребла углями в очаге и оттащила ведерко подальше от огня. Вода зашипела, когда она бросила несколько горячих камней в ванну. Баллард застонал в знак признательности, когда подводная волна тепла окутала его ноги и торс.
— Тебе следует поклоняться как богине.
Его попытка легкомысленно отскочила от него, когда объект его желаемых мыслей ответила:
— Я рада, что кто-то, наконец, согласен со мной в отношении этого понятия.
Глаза Балларда распахнулись. Он выпрямился так быстро, что чуть не перевернул доску с едой и питьем. Луваен повернулась к нему с совком в одной руке, прикрытым полотенцем ведерком в другой и улыбкой, украшающей ее миловидное лицо.
— Луваен.
Ее серые глаза заблестели:
— Де Совтер.
Его взгляд скользнул по комнате:
— Где Магда? Или Кларимонда? Или Джоан?
Она вернула ведерко к очагу, чтобы разогреть оставшиеся камни:
— Магда на кухне учит Циннию какой-то черной магии, которая, как она настаивает, на самом деле является готовкой. Джоан и Кларимонда заняты в прачечной, разбирают одежду, в которой мы были сегодня утром, — стопка сушильных тряпок упала на табурет рядом с ванной вместе с куском мыла. Улыбка Луваен сменилась ухмылкой, которую, если бы ее увидел Эмброуз, описал бы как чисто злую. — На этот раз я буду вас обслуживать, и, поскольку надежды на спасение нет, вы могли бы расслабиться, выпить свое вино и насладиться ванной.