Любовница отца

В темных глазах Теомана вспыхивают хитрые огоньки. На самом деле я чувствую, что он злится. Потому что я испортила ему одежду и ему без сомнений нужно переодеться. Но в то же время он широко улыбается, и на его щеках выделяются ямочки. Не понимаю, почему его улыбка кажется мне особенной, притягательной. Качаю головой, отгоняю странные мысли. Я никогда не обращала внимания на мужчин, а сейчас…
Это все нервы. Я просто пережила и продолжаю переживать сильный стресс. И от этого у меня в голове сплошная каша. Наверное, от этого…
    
Глава 5
Теоман
А все даже складывается, будто по воле случая. Я не специально налетел на девчонку. Или она на меня. Хотел даже сразу выматериться, но вовремя прикусил язык. Даже плевать на пятно на рубашке — в офисе есть запасная одежда.
— Это уже знак судьбы, девочка, — говорю Диане, быстро сориентировавшись в ситуации. — Нам надо знакомиться. Поближе.
На секунду девчонка теряется и даже, как мне кажется, краснеет. Да ладно? Отменная тактика: покраснела, невинно похлопала глазками, состроила из себя бедную овечку.
Так, стоп! Меня опять несет. При первой нашей встрече она не показалась мне меркантильной подстилкой для богатых мужиков. Я обычно доверяю интуиции, но еще больше я доверяю фактам.
— Извини, — наконец-то отвечает девчонка, тряхнув головой. — Мне сейчас не до знакомств.
— Не просто же так мы снова встретились, — выдавливаю из себя обаятельнейшую из улыбок, на которую, по мнению моего друга, ведутся женщины всех возрастов. — Поверь, просто так жизнь двух незнакомцев за один день не сталкивает.
— Диана! — окликает мужской голос, тот же самый, что и в прошлый раз. — Я тут в магазин зашел, купил всего понемногу Иришке. Вика пока пошла за какой-нибудь игрушкой через дорогу.
Ага, понемногу. В руках у парня три пакета из супермаркета.
— Ой, — зажимает рот рукой Диана, — я даже не подумала, что на одной больничной еде… Спасибо, Макс.
Делаю пометку: узнать, кто этот Макс. Рожа почему-то кажется до боли знакомой. Вряд ли мы, конечно, пересекались когда-то. Парню лет двадцать всего лишь, но одет он в брендовые вещи и в супермаркет ходил явно за свой счет. И смотрит на меня Макс не очень-то и доброжелательно.
Еще один ухажер у девчонки? Что-то меня совсем уже заносит.
— Нам надо идти, — снова смотрит на меня Диана и вроде бы даже извиняется взглядом.
— До встречи.
Специально так говорю, чтобы заставить ее задуматься. Еще и нажим надо правильный сделать, тогда девчонка будет вспоминать и прокручивать это в голове. Посадить человека на крючок надо уметь, а в бизнесе я на этом собаку съел.
Иду в сторону парковки, сажусь в машину и на полную мощность включаю кондиционер. Ненадолго откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза.
Только сегодня успел прилететь из Нью-Йорка после удачной сделки с американскими инвесторами, как меня застал звонок. Посмотрев на экран, я чертыхнулся, но трубку взял с мыслью: "Неужели что-то случилось?"
Главный редактор местной паршивой газетенки звонит мне крайне редко. И, мягко говоря, мы друг друга не жалуем. Я ее — за стервозный характер и желание найти то, чего нет. Она меня — за отсутствие косяков. Как это так? Неужели у богатых нет скелетов в шкафу?
Такое впечатление, что, если у меня есть деньги, я должен девственниц в жертву по ночам приносить, танцуя с шаманским бубном.
Но в то же время я подумал, что мы можем оказаться друг другу полезны. Чем плохо иметь прикормленного журналюгу. Она мне сливает последние новости, которые могут так или иначе касаться моей семьи, я ей плачу за это деньги.
— Слушаю, — ответил я недовольно, потому что с дороги хотелось только в душ и нормальной еды, а не ее подобия, которым кормили в самолете.
— Теоман, здравствуйте, — пропела Елена Ивановна. — Судя по голосу, вы уже в курсе.
— В курсе чего? — спросил, даже остановившись.
Редактор выдержала драматическую паузу, потом с наигранной печалью вздохнула и сказала:
— Не знаю, как ваша мать все это выдержит…
— Вы издеваетесь? — рявкнул на эту актрису погорелого театра, когда она снова замолчала.
— Простите, — тут же отозвалась Елена Ивановна, — я просто сама еще перевариваю. Ваш отец, — и снова замолкла, а у меня в голове уже проносились мысли одна хуже другой. — Ваш отец и такая молодая девочка. Интересно, она хоть совершеннолетняя? Думаю, многие журналисты исказят факты. Но их видели вместе, они под руку выходили из больницы.
Чертова редакторша продолжал говорить какую-то ересь, но мозг уже анализировал то, что я услышал.
У моего отца есть малолетняя любовница. Главную мысль я уловил. Но не поверил. Возможно, кто-то из конкурентов постарался.
— Снимки мне в мессенджер, — скомандовал, садясь в машину.
— Деньги мне на счет, — парировала в ответ Елена Ивановна. — И да, новость я сдержать не смогу. Не на меня одну работают журналисты.
Фотографии я получил моментально. Действительно, мой отец с какой-то девчонкой. Симпатичная, но это значило, что он с ней спит. Хотя все равно что-то неприятно зашевелилось в груди.
"Что ты творишь, папа, — думал я, когда гнал по пустым улицам домой. — Седина в бороду — бес в ребро?"
В пять утра я вызвонил Олега, правую руку отца, и, пока он спросонья приходил в себя, вытряс из него душу. Да, в больнице отец был. Но к тому же попросил Олега организовать похороны некого Владимира Лазарева и следить за лечением Жанны и Ирины Лазаревых.
Я привык во всем убеждаться лично, вот и поперся в больницу, хотя, когда ехал, понятия не имел, на кой черт мне это сдалось.
И что в итоге?
Открываю глаза, когда в машине становится ощутимее прохладнее, а телефон вибрирует в кармане.
— Еду я, еду, — отвечаю, не здороваясь.
— Ты где полдня ходишь? У меня тут документы на подпись, — едва ли не выговор мне делает мой друг Марк.
— Иногда я забываю, кто на кого работает.
Если бы не срочные дела в офисе, я бы еще постарался узнать что-то об этой Диане и связи с моим отцом. И надо дать задание отделу по связям с общественностью, чтобы припугнули журналистов ответственностью за клевету, если вдруг попробуют очернить отца. Остановить машину под названием СМИ невозможно, но можно притормозить.
 
* * *
Киваю охраннику на входе, поднимаюсь в свой кабинет, на ходу бросая секретарше:
— У нас должны быть чистые рубашки. Принеси мне. И кофе, двойной, черный, с корицей.
Только я успеваю переодеться и вдохнуть запах свежесваренного кофе, как ко мне в кабинет с кипой бумаг заходит Марк.