Романов. Том 6 (СИ)

Память на лица у меня достаточно неплохая, я никогда на нее не жаловался. И этого сотрудника Кремля узнал сразу. Сложно забыть того, чья роль при дворе — объявлять появление государя Русского царства.
Что ж, видимо, праздник действительно приобрел государственный масштаб.
* * *
Московский особняк бояр Морозовых .
Виктория Львовна все еще никак не могла привыкнуть к таким стремительным переменам. Только что она поговорила с Дмитрием, а уже на следующий день к дому прикатили машины Демидовых, забитые бойцами Урала в полной экипировке.
— Здравствуйте, Виктория Львовна. Позвольте представиться, Медведев Федор Архипович, — вежливо склонил голову перед ней мужчина с гладко выбритым лицом и стальными глазами. — Мне велено передать вашей матушке документы.
В руках носящего боевой доспех гостя действительно была папка с позолоченным гербом князей Демидовых. Впрочем, каждая черта мужчины буквально кричала о готовности превратиться из вежливого гонца в смертельное оружие. Виктория ни на миг не сомневалась, что стоящий перед ней командир способен в одиночку перебить десятки одаренных даже голыми руками.
И это ощущение не прошло за минувшие дни. Хотя сейчас боярич Медведев и не присутствовал в особняке, его дежурящие на территории Морозовых бойцы не способствовали чувству безопасности боярышни.
— Все еще опасаешься? — спросила Инга Валентиновна, возвращая дочь из задумчивости. — Даже несмотря на то, что их прислал твой жених?
С губ боярыни не сходила улыбка с тех пор, как боярич Медведев принес документы о смене подданства рода Морозовых. И дочь понимала, что матушка, наконец, по-настоящему поверила, что черная полоса для рода закончена.
И отчасти корила себя за то, что так долго тянула с ответом княжичу.
— Понимаю тебя, — вздохнула меж тем Инга Валентиновна, помешивая ложечкой чай в чашке. — Слишком долго мы ждали удара в спину. Привыкли к чувству опасности и всеобщего отчуждения. Но теперь тебе нужно будет учиться заново доверять окружающим.
Она усмехнулась, замолчав на несколько секунд, после чего посмотрела на дочь серьезным взглядом и продолжила:
— По крайней мере, нашим союзникам.
Виктория вздохнула.
— Меня пугает та легкость, с которой князь Демидов принял нас под свою руку. Да, я дала согласие Дмитрию, но ведь это еще только слова.
Боярыня покачала головой, разглядывая дочь.
— Руслан Александрович плевать хотел на мнение столичных дворян, — сказала Инга Валентиновна. — И даже больше скажу, полагаю, когда он узнал о тебе и твоих проектах от своего внука, он открыл самую дорогую бутылку вина, чтобы отпраздновать. Он увел настоящего гения из-под носа московских князей и бояр.
— Я виделась с ним на приеме, — кивнула боярышня. — И хотя Дмитрий Алексеевич просил не обращать внимания на поведение деда, князь Демидов не показался мне самодуром. Я бы сказала, что Руслан Александрович — прозорливый политик. Нельзя держать Урал и быть мягкосердечным.
— Думаешь, Дмитрий Алексеевич позволит деду задеть тебя?
— Нет, он такого не допустит, — улыбнулась Виктория. — Но боюсь, что подведу его.
— Ты слышала, что великий князь Выборгский собирался отдать за княжича Романова свою дочь? — приподняв бровь, спросила боярыня Морозова. — Но он выбрал тебя, и князья — что Романов, что Демидов — этот выбор одобрили. Или ты думаешь, что Руслан Александрович, которого иначе как старым полозом в Москве не называют, хоть пальцем пошевелил бы, если бы не захотел поддержать внука? Нет, Виктория, тебе нужно не сомневаться в себе, а готовиться к помолвке. Тем более что мы с княгиней Романовой уже практически все обсудили.
Дочь снова вздохнула, на этот раз с улыбкой.
— Мне все время кажется, что я сплю, — призналась она, — и сейчас в любой момент проснусь, и все начнется заново. Арест отца, суд, казнь. Слишком хорошо мне с Дмитрием, слишком... Свободно. Такое чувство, будто он слишком хорош для меня.
Матушка взглянула на дочь с понимающей улыбкой. Инга Валентиновна знала, что Виктория не отступится от своего княжича Романова. И была довольна тем, какой жених у дочери. Да и, что греха таить, боярыня была счастлива и сама покинуть столицу, чтобы начать все заново. Пусть на Урале и другой уклад жизни, однако боярыня не без оснований полагала, что сможет и себе дело найти, а уж боярышня тем более не пропадет.
 
В дверь аккуратно постучались, и боярыня велела войти. Григорий показался в проходе и, склонив голову, оповестил:
— Боярышня Волкова, — произнес он и тут же отошел в сторону.
Вошедшая девушка в нарочито повседневной одежде была очень красива. А толстая русая коса, заброшенная на плечо, могла послужить поводом для черной зависти многих столичных модниц.
— Позвольте представиться, Волкова Василиса Святославовна, — с легким наклоном головы произнесла гостья. — Прислана княгиней Демидовой для заботы о вашей семье.
— Заботы? — переспросила Виктория.
Девушка буквально кожей почувствовала, как от Волковой тянет той же вольной силой и достоинством, как и от дежурящих на территории бойцов Медведева. Не скрылся от Виктории и быстрый оценивающий взгляд, которым Василиса Святославовна окинула помещение. Однозначно, боярышне не раз приходилось действовать в наряженной обстановке. В бою.
— Я целитель высшего класса, Виктория Львовна, — с легкой улыбкой ответила гостья, и это не выглядело бахвальством, как могло бы показаться от девушки ее возраста, лишь констатацией факта. — Моей помощью не брезгует и князь Демидов.
Инга Валентиновна улыбнулась в ответ на эти слова.
— Полагаю, и наследника вы лечили, Василиса Святославовна? — спросила она. — Прошу, присаживайтесь, вы наверняка устали после перелета.
— Благодарю, боярыня, — кивнула та, направляясь к свободному креслу. — А касательно вашего вопроса, я могу сказать, что Дмитрий Алексеевич — мой дорогой друг, и для меня честь присматривать за его невестой и вами. Не так часто на Урале появляется новый боярский род.
Инга Валентиновна благосклонно кивнула, глядя на дочь с улыбкой.
— Вам выделят гостевые покои в нашем крыле, Василиса Святославовна, — сказала она и, тряхнув колокольчиком, отдала распоряжение Григорию.
Виктория же в это время мило улыбнулась Волковой.
— Мне кажется, Дмитрий Алексеевич упоминал вашего брата, — произнесла она.
Василиса ответила с вежливым кивком.
— Княжич Романов с моим братом работают в одной лаборатории. Она, конечно, принадлежит Дмитрию Алексеевичу, — пояснила она, заметив, как изменился взгляд Виктории, — но над некоторыми проектами трудятся вместе. Доспехи, которые вы видите на наших людях — это идея Святослава, а Дмитрий Алексеевич улучшил ее. Кстати, князь упоминал, что вы — тоже весьма одаренный ученый, но от подробностей воздержался. Может быть, расскажете, чем именно занимаетесь?
— В данный момент я в числе прочих студентов нашей группы закончила работу над проектом универсальной плазмы, — произнесла Морозова, глядя на сидящую рядом боярышню.
Глаза целительницы чуть расширились, но Василиса Святославовна тут же вернула лицу выражение вежливого внимания.
— Что ж, Виктория Львовна, должна признаться, слушая брата практически с детства, я немного начала и сама разбираться в его делах. Однако как целитель я больше других заинтересована именно в вашем исследовании, — произнесла она, не сводя взгляда с будущей княжны Урала. — И искренне желаю вам успеха, — добавила она, склонив перед Морозовой голову.
Сидящая молча боярыня наблюдала за сценой с довольной улыбкой. От княгини Романовой Инга Валентиновна прекрасно знала, что сидящая с ними за одним столом девушка была одной из претенденток на Дмитрия Алексеевича. И позже, она расскажет об этом дочери. Сейчас же Виктории будет самой полезно посмотреть на ту, что так и не получила княжича Романова.
Посмотреть, послушать. И понять, что именно она, Морозова Виктория Львовна, заслуживает такого мужа, как Дмитрий Алексеевич Романов.