Путь Чести (СИ)

— Да что же такое делается?! — вновь запричитал Собакин. — Служивого человека ни во что не ставят. Ну ничего! Я всё княгине доложу!
— Ты лучше молись богам, чтобы дожить до утра, — презрительно процедил боярский сын.
— Спокойно, боярин! — вышел вперёд десятник Фролов. — Не тебе судить полусотника. То княжеское дело.
Десятник, к слову, держался молодцом. Если и нервничал, то виду не показывал.
— Кто таков? — уточнил у него Сильнов.
— Десятник городской стражи. Фролов. А полусотника мы сами разоружили. И сами на княжий суд отдадим. Нет тут твоей власти.
Несколько секунд десятник и боярский сын бодались взглядами. Затем Сильнов хмыкнул и кивнул, соглашаясь. И Фролов решил этим сразу же воспользоваться.
— Мы как раз собирались отправить людей к боярину Соболю. Ему надобно этого полусотника сдать.
— Так отправляй, — подал плечами Сильнов. — А мы поедем. Думаю, тут нам делать больше нечего.
— Не так быстро, боярин, — покачал головой я.
— Да, боярин, не спеши, — согласился со мной десятник. — Надобно боярина Соболя дождаться. А уж он рассудит, что да как.
— Людей своих оставлю. Они и дождутся, — отмахнулся от него боярский сын. И повернулся ко мне: — В чём дело?
— Надо к Каганову наведаться…
— Ты в своём уме, Марк? — после продолжительного молчания, спросил Сильнов. — Одно дело от нападения отбиться и стражника в предательстве обвинить. И совсем другое — боярина, чей род уже больше века Ульчинским служит, атаковать. Тем более, что видока у тебя больше нет. Твоё слово против его.
— Я в своём уме! — твёрдо ответил я. — И если сейчас с Кагановыми не разобраться, то они либо сбегут, либо очередную пакость задумают. А я не хочу ходить и оглядываться. Да и не дело это, спускать такое.
— Даже и не думай! — отрезал он. — Совсем заигрался, мальчишка!
— То есть людей ты мне не дашь?
— Не дам.
— Тогда я со своими пойду, — спокойно пожал я плечами.
— С какими ещё своими? — с подозрением в голосе спросил Сильнов.
— С нами, боярин, — подал голос Михалёв. И все его люди, даже раненый, закивали.
— О как! — удивился боярский сын. Затем задумался. А потом, вдруг, улыбнулся. — Решил всё же под себя Младшую ветвь забрать, боярич?
— Она и так его, — неожиданно произнесла Василиса, подойдя к нам. Она хоть и стояла чуть в стороне, но всё слышала. И в разговор не вмешивалась. До этого момента. — По праву старшего среди потомков боярина Константина.
— А реакции боярина Михаила не боитесь? — спросил Сильнов, перестав улыбаться.
— Не боимся! — задрала нос Васька.
— Стоп! — перебил я. — Никто власть забирать не собирается. Не хватало нам ещё войны внутри рода. Но с Кагановым я всё равно разберусь. С твоей помощью, боярин, или без неё!
Сильнов ненадолго задумался, потер ладонью подбородок, а затем махнул мне рукой.
— Давай отойдём. Пошепчемся.
Я решил не спорить и проследовал за боярским сыном. Отошли мы недалеко. Но достаточно, чтобы никто не услышал.
— Та-ак, — протянул Сильнов с таким видом, словно не знал с чего начать. — Если что, Маркус, то я тебя не отговариваю. Но! Хочу спросить, а о последствиях ты подумал?
— Каких именно?
— Например о том, что сделает княгиня, узнав о своём боярине, которого без суда казнил родДёминых?
— Кхм, — кашлянул я. И спросил, неожиданно для собеседника: — Боярин, а как тебя по отчеству?
— Да зови дядей Сашей, как Василиса. Я привычный.
— Хорошо, дядь Саш. Но всё же. На людях, если что, лучше по имени отчеству.
— Сергеевич я.
— Отлично. Вот скажи мне, Александр Сергеевич, а чтобы ты сделал на моём месте?
— К боярину своему пошёл, — без раздумий ответил Сильнов.
— Ага. Хороший вариант, — криво улыбнулся я. — Вот только к Михаилу Васильевичу мне идти смысла нет. Только хуже станет.
— Возможно…
— Ну вот. К боярину идти — не вариант. И чтобы ты сделал в этом случае?
— Маркус, — Александр Сергеевич поднял ладони в примирительном жесте, — я же сказал, отговаривать тебя не собираюсь.
— Тогда к чему эти вопросы? — нахмурился я.
— Хочу, чтобы ты подумал. Как думаешь, что может сделать боярин Дёмин?
 
— Да хрен его знает, — пожал я плечами. — От него всего можно ожидать.
— Правильно, — кивнул Сильнов. — А теперь подумай, что ты уже не один. За тобой стоят люди, которым предстоит нести ответственность за поступки своего господина.
— Как и мне за их поступки. И проступки.
— Верно, — снова согласился боярский сын. — Они сами решили тебе служить. Решили, что ты достоин. И если будет на то воля богов, то примут за тебя смерть. Но подумай, готов ли ты ради собственной мести подвергать их опасности?
— Сегодня, — немного помолчав, я отвел взгляд и тихо заговорил, — эти люди могли лишиться жизни. Только потому, что боярин Каганов возжелал мести. Так же могли убить и Василису. И убили Кондратия. Моего человека!
Я посмотрел в глаза собеседнику и совсем чуть-чуть повысил голос:
— Если бы дело касалось одного лишь меня, то я бы подумал. Но сейчас — уж извини. А о последствиях будем думать после.
— Молодец, сынок, — неожиданно улыбнулся боярский сын и хлопнул меня по плечу. — Именно это я и хотел услышать.
— Это что, какая-то проверка была? — разозлился я.
— Ну а как ты хотел? — невозмутимо развёл руками Александр Сергеевич. — Я должен был узнать, по какой дороге ты идёшь. И то, что ты выбрал путь чести, не может ни радовать. Ведь я пойду рядом… А теперь поехали. Надо напомнить людям, почему не стоит нападать на род Дёминых.
— Подожди, дядь Саш! — остановил я его. — Есть ещё одна проблемка.
— Что-то серьёзное?
— Да как сказать… — почесал я в затылке. — Тут лучше самому увидеть. Пойдём.
Киска лежала на том же месте и в том же виде. И растерянности в глазах у неё тоже меньше не стало.
— Вот, — зайдя за экипаж, указал я рукой на рысь.
— Ух ё! — замер истуканом боярский сын, таращась на большую кошку. Но ненадолго. Пара секунд и что-то в его образе кардинально меняется. Появляется некая солидность. А когда заговорил, то ещё и почтительность: — Саблеслава Мечеславовна, моё почтение! Рад вас видеть. Всё ли у вас в порядке?
Я удивлённо уставился на Сильнова, не сразу сообразив, за кого он принял Ханну. А сама Киска… Она часто-часто зафыркала. Будто смеялась. Хотя, почему — будто? Вон и в глазах наконец-то вместо испуга появилось веселье.
— Эмм, — промычал я. — Дядь Саш…
Но договорить он мне не дал.
— Так они что, на княгиню напали? — спросил Сильнов. И было в его голосе что-то такое, отчего стало не по себе даже мне.
А вот на Киску не подействовало и она зафыркала ещё чаще и громче.
— Да не княгиня это! — остановил я Александра Сергеевича, который, кажется, уже готов был куда-то бежать и кого-то рубить.
— А кто?
— Ханна. Одноклассница моя.
— Кискер? — удивился боярский сын. И вгляделся в рысь. — Хм. И правда. Помельче и потемнее.
— Р-р-р, — сказала Киска.
— А… А чего тогда? — как-то растерянно спросил меня Сильнов.
— Так получилось, — развёл я руками.
— Мя, — согласилась со мной рысь.
— Так это всё меняет! — неожиданно приободрился Александр Сергеевич. — Нападение на княжью кровь! Нам потом никто и слова не скажет. Надо выдвигаться!
И он побежал отдавать распоряжения воинам.
— Ага, — кивнул я, задумчиво глядя на огромную кошку. — Киска… Хм… Ханна. Ты же видела всё, что тут происходило?
— Мя, — кивнула она.
— Могу я попросить тебя об этом молчать?
— Мя.
— Я понимаю, что это… Как сказать-то?
— Мя-мя!
— Хм…
— Р-р-р!
— Обещаешь?
— Мя-яр, — раздражённо мяукнула рысь и ударила лапой себя по губам.
— А-а-а, говорить не можешь! Ну это может и к лучшему…
— Р-р-р!
— Да не переживай! — улыбнулся я. — Это же не навсегда!
— Мря, — пригорюнилась Киска. Мне даже жалко её стало. Присев на корточки, я аккуратно почесал за пушистым ушком. А рысь неожиданно заурчала. Но длилось это недолго. Видимо, поняв, что именно она делает, Ханна тряхнула головой и возмутилась: — Мя-яр-р!