Очарован наповал

— Выглядишь по-идиотски.
Вот, значит, какую линию поведения он выбрал.
— А ты рвотой воняешь, — парирует Чарльз.
— И кто в этом виноват?
Чарльз пытается улыбнуться, но боль превращает улыбку в судорогу. Он убирает компрессы от лица, демонстрируя синяки, которые уже наливаются под глазами.
— Ты тоже попробуешь убедить меня, что Морин не заплатила тому типу за появление на шоу?
— Ей не нужно было ему платить, — поясняет Дев. — Такие, как этот тип, приходят на шоу бесплатно.
Чарльз выглядит уязвимым. Наверное, так кажется постоянно, по умолчанию, ведь девяносто процентов его лица — это глаза. Глаза цвета туч, цвета неба во время грозы в Северной Каролине, как помнит с детства Дев.
— Я чем-то тебя расстроил?..
— Ты назвал наше шоу фальшивкой, — отвечает Дев резче, чем хотелось бы, и закусывает губу.
Криком на Чарльза делу не поможешь. Тем более Скайлар права. Дев — лучший из продюсеров. Чтобы не пришлось в этом сезоне постоянно вытряхивать душу из их нового Принца (и в прямом, и в образном смысле), Деву следует активизироваться. Он делает глубокий вдох.
— Знаю, многие считают наше шоу фальшивкой, но я не из их числа. Я считаю, что если ты как следует постараешься, то за следующие девять недель сможешь найти настоящую любовь. А я могу помочь тебе в этом.
Сидя на столе, Чарльз болтает ногами, но до пола не дотягивается.
— Если честно, я не ищу любовь.
— Тогда зачем ты пришел к нам на шоу?
— Очевидно, чтобы мне накостыляли на глазах у двадцати миллионов зрителей.
У Дева вырывается нервный смешок. Чарльз снова пробует улыбнуться. На сей раз у него получается. Да он очарователен, черт подери! Конкурсантки небось уже наполовину влюблены в него.
— Не волнуйся, — бурчит себе под нос Чарльз, — засиживаться в Принцах я не намерен.
Дев пересекает подсобку и останавливается в двух футах от сидящего на столе Чарльза.
— О чем это ты?
— Я… Я думал, что справлюсь, но ошибся. Морин может отдать мою роль другому.
— Нет, не может. Мы уже публично объявили звездой тебя.
— Я оплачу расходы.
— Ты выплатишь многомиллионную компенсацию после того, как телекомпания подаст на тебя в суд за нарушение условий договора?
— Ну да, наверное, — чуть растерянно отвечает Чарльз.
Дев берет небольшую паузу — одной рукой снимает очки, другой трет себе лицо.
— Слушай, давай начнем заново, а? — Он протягивает руку. — Привет, рад знакомству. Меня зовут Дев Дешпанде.
Чарли роняет один из компрессов на колени, чтоб пожать Деву руку. В сравнении с ладонью Дева его пальцы холодные, как лед.
— Я тоже рад знакомству. Меня зовут Чарли Уиншо.
— Чарли?
Тот отвечает пожатием плеч, но обрывистым, половинчатым: на полноценное не хватает духу.
— Чарльз — модель из рекламы парфюма. А я просто Чарли.
— Чарли, — повторяет Дев, чувствуя, как легко и непринужденно звучит имя. — Чарли, зачем ты пришел к нам на шоу, раз любовь не ищешь?
Немудрено, что этот вопрос ответа не получает. Чарли ерзает, холодный компресс соскальзывает с колен на пол. Дев пододвигается, чтобы его поднять.
— Ну-ка, давай я… — Он показывает на компресс и прикладывает его к левому глазу Чарли. Тот сначала напрягается от прикосновения, потом привыкает и позволяет Деву помочь. Теперь каждый из них держит по компрессу. Получается идеальное образное представление работы Дева в «Долго и счастливо».
Дев пробует снова:
— Зачем ты пришел к нам на шоу?
Чарли делает три медленных глубоких вдоха, его грудь напрягается под пиджаком.
— Прежде чем покинуть пост технического директора своей компании, я создал себе репутацию… человека, с которым… трудно сработаться. Такой балласт… С тех пор я не могу найти работу в высоких технологиях. Мой агент приняла предложение Морин, углядев в нем шанс восстановить мою репутацию. Теперь я вижу внутренний изъян этого замысла, хотя…
Деву хочется назвать это чушью. Репутации трудного человека недостаточно, чтобы изгнать тебя из какой угодно сферы деятельности, если ты такой белокожий, мужественный и шаблонно красивый, как Чарли, да вдобавок еще и настоящий гений. Но Чарли впервые за вечер произнес такую длинную речь — несколько грамматически верных предложений подряд, — и Дев решает принять его слова на веру.
 
— Почему ты не создашь новую компанию? — спрашивает он.
Чарли снова медленно пожимает плечами.
— У меня нет деловой жилки. Это всегда было прерогативой Джоша. Да и в бизнес-партнеры ко мне никто не рвется.
— Тогда зачем вообще работать? Очевидно, у тебя есть бешеные деньги, чтобы откупиться от телекомпании. Почему бы просто не заниматься благотворительностью и не купаться в золоте, как Скрудж Макдак?
Чарли морщит лоб.
— Я хочу работать. Дело не в деньгах. Дело в работе. В своей работе я хорош.
Деву знаком кайф от понимания того, что в чем-то ты чертовски хорош.
— Так я должен помочь тебе стать востребованным?
Чарли медленно кивает.
— Это я точно могу организовать, — говорит Дев. — Но чтобы сделать свою работу, мне нужно написать тебе историю любви. Раз я помогу тебе восстановить репутацию, ты должен помочь мне. Ты должен сойтись с девушками. И ты должен включиться. Увидишь камеру — включай Парфюмного Чарльза.
Чарли снова делает ровно три вдоха.
— Включаться мне сложно. Это опустошает эмоционально, а иногда мне нужны паузы. Ну, чтобы мысли свои перепрограммировать. Иначе я… Вот даже не знаю… Ты хоть понимаешь, о чем я?
Теперь начинает запинаться Дев.
— М-м-м, да. Да. Я прекрасно тебя понимаю.
Чувства Чарли знакомы Деву прекрасно. В съемочный процесс Дев погружается с головой, подпитываетcя его энергией, дает своему неугомонному мозгу прекрасную возможность разрядиться. На протяжении девяти недель он на кофе с печеньем вкалывает по двенадцать часов в день без малейших проблем и потребности притормозить. Но после финала с тиарой Дев моментально разваливается — каждый раз, с завидным постоянством. Он залезает в постель на несколько недель, пока не удается перезагрузиться и перепрограммироваться.
Так Дев работал всегда. В колледже приливы творческой энергии накрывали с головой. Две недели Дев писал сценарий — раскрывал свое сердце, изливал душу на чистую страницу, а потом ни с того ни с сего «просыпался» с осознанием, что каждое написанное слово — какая-то хрень. И тогда он залезал в постель и смотрел сериал «Офис», пока у него не появлялось чувство, что он снова готов к встрече с реальностью.
По необъяснимой причине Дев едва не рассказывает Чарли про кофе с печеньем и дилетантскую борьбу с депрессией, про свой неугомонный мозг и слишком большое сердце. Желание довериться Чарли бессмысленно, только Деву кажется, что сегодняшний вечер он переживает уже много лет; что он застрял в очень невеселом дне сурка собственного ада, терзаемый мальчиками-красавчиками, которые не верят в любовь.
Дев прикусывает язык, чтобы с него не сорвались слова признания.
— Похоже, мы с тобой договорились. — Он протягивает Чарли руку.
— Договорились, — эхом отвечает Чарли и огромной лапищей пожимает ладонь Дева. Чарли сразу не отстраняется, и они застывают в чуть затянувшемся рукопожатии. У Дева кожа гудит от прикосновения, но он терпит, ведь у них наконец наметился прогресс, и Дев не испортит его из-за физического контакта с красавчиком, который плохо знаком с этикетом рукопожатия.
Когда становится ясно, что Чарли его руку не выпустит никогда, Дев отстраняется первым.
— Десять минут, наверное, прошло. Пора оценить ущерб?
Пакеты со льдом опускаются. Каким-то образом разбитый нос у Чарли смотрится изысканно, от холодных компрессов щеки посвежели и порозовели, вокруг больших серых глаз — сиреневые ободки.
— Ой! — вырывается у Дева.
— Все так плохо?
— Ну, это лицо можешь выбросить и отрастить себе новое.
— Тогда ничего страшного. Меня не за лицо любят. Как правило, всех привлекает мой яркий характер.