Дочь Лунной богини
Генерал Цзяньюнь откашлялся, скорее всего удивляясь моему затянувшемуся молчанию.
Я сложила ладони и поклонилась ему.
— Спасибо за ваше доверие, генерал Цзяньюнь. Я обещаю подумать об этом.
Его предложение искушало меня сильнее, чем я бы хотела признать. Меня так и подмывало согласиться, вот только не стоило это делать до разговора с Ливеем.
В тот же вечер за ужином принц спросил меня:
— О чем ты говорила с генералом Цзяньюнем? Со стороны казалось, что вы обсуждаете очень серьезные вопросы.
Удивившись, что он это заметил, я взяла палочки для еды и запихнула в рот комок риса. Почему-то мне не хотелось рассказывать Ливею о предложении генерала, и в голове даже промелькнуло несколько оправданий. Но я солгала принцу всего один раз, и то лишь потому, что никак не могла рассказать правду.
— Генерал Цзяньюнь предложил мне поступить на службу в армию, как только мои обязанности здесь закончатся.
— Закончатся? — В его голосе слышалось непонимание. — Кто тебе сказал, что они закончатся?
Я опустила палочки для еды на стол и хмуро посмотрела на принца.
— Ливей, как долго продлится твое обучение? Как только ты начнешь исполнять свои обязанности при дворе, количество твоих уроков сократится. И тебе уже не потребуется компаньонка.
— Но… — сейчас он уже выглядел растерянным, — ты — мой друг.
Эти слова вгрызлись в мою совесть, но я не имела права думать лишь о себе.
— Я — твой друг. И останусь им, где бы ни была: здесь или где-то еще.
— Ты хочешь покинуть меня? И поступить на службу в армию? — В его голосе звучало недоверие, за которым слышались нотки скрываемой обиды.
— Я много чего хочу из того, о чем ты не знаешь. И у меня есть свои мечты, — хрипло ответила я от переполняющих меня эмоций.
Годы, что я провела здесь, тренируясь и получая знания вместе с ним, были счастливыми. Но это лишь ступеньки лестницы на пути к амбициозным планам.
Наверное, Ливей почувствовал, что я закрываюсь от него и моя решимость крепнет.
— О чем ты мечтаешь? — наклонившись ко мне, спросил он. — Позволь мне помочь тебе.
Слова так и рвались с языка. А внутри разгоралось желание довериться ему, рассказать всю правду. Ведь он был Небесным принцем, обладал властью и поддержкой. Но я одернула себя, ведь не могла с уверенностью сказать, как бы изменились наши отношения, если бы он узнал, кто я такая. О том, что я обманула его. О том, что я — дочь опозоренной богини, которая пошла наперекор воле его отца, и смертного, убившего любимых солнечных птиц его матери.
— Нет, ты не сможешь мне помочь, — тихо сказала я. — Но я благодарна тебе уже за само предложение.
Он накрыл мою руку своей, отчего кожу начало покалывать.
— И я не откажусь от своих слов. В любое время, в чем бы ты ни нуждалась. Подумай об этом и не принимай поспешных решений.
Я уже приняла решение. Но под проникновенным взглядом Ливея смогла лишь кивнуть в ответ. «Завтра, — трусливо сказала себе я. — Я приму решение завтра».
Глава 10
Я резко села в кровати, а мой пронзительный крик до сих пор звенел в воздухе. Глаза метались по темной комнате, а руки сжимали покрывало, комкая его между пальцев. Я находилась не дома. И не опоздала. Мама и Пин’эр не умерли.
Такие кошмары мучили меня и раньше, но не появлялись ни разу с тех пор, как я поселилась во дворе Вечного спокойствия. Наверное, встреча с Небесной императрицей или неуверенность в собственном будущем всколыхнули застарелые страхи.
Со двора донеслись громкие шаги, а затем распахнулась дверь. Прохладный ночной воздух ворвался внутрь вперед Ливея. Он пересек комнату, уселся на край кровати и взял меня за руку своей теплой сильной ладонью.
— Ты кричала. Все в порядке?
— Просто сон.
Я все еще не могла отдышаться. Кошмар оказался невероятно реальным. Образ безжизненного тела мамы вновь промелькнул в сознании, добавляя к мучительной тоске по дому страх. От непрошеных слез тут же защипало в глазах.
Второй рукой Ливей обхватил мое лицо и провел большим пальцем по щеке. Он видел меня плачущей всего один раз — когда мы впервые встретились у реки. Не раздумывая, Ливей притянул меня в объятия и крепко прижал к себе. Я обхватила его руками в ответ, чувствуя, что внутри просыпается… незнакомое и неистовое желание. Оно ослабило мою настороженность, поэтому я позволила его силе утешить меня. И когда плотина, сдерживающая эмоции, прорвалась, прижалась к Ливею всем телом.
Слезы пропитали его одежду, отчего на белом шелке остались влажные пятна. Я подняла голову и только сейчас поняла, что на нем лишь нижние одежды. Наверное, он вскочил с постели и сразу же прибежал сюда. Пульс мгновенно забился быстрее, хотя я уже тысячу раз видела принца в таком наряде. Уголком рукава я промокнула тонкую ткань и почувствовала ладонью, как ускорилось его сердцебиение. Руки Ливея сжали меня сильнее, распаляя жар, который уже разливался по моим венам.
Долгие месяцы общения растаяли. Казалось, мы увидели друг друга впервые. Я больше не видела перед собой юношу, с которым подружилась и который постоянно меня дразнил. Его прикосновения воспламеняли мои чувства, а от пронзительного взгляда перехватывало дыхание. Я протянула руку, чтобы убрать с его лица длинные волосы, взъерошенные ото сна и ярко выделяющиеся на фоне белой одежды.
Я невольно приоткрыла губы. И взгляд его темных, как озера в полночь, глаз тут же переместился к ним. А затем Ливей наклонился и прижался губами к моим. Так уверенно, но с какой-то болезненной нежностью. Я вдохнула его теплый чистый запах, смешавшийся с ароматом цветов, растущих в саду. Одной рукой Ливей обхватил мою талию, а второй — затылок. Я же крепко обвивала его шею, хотя и сама не понимала, когда успела это сделать. Мы так тесно прижимались друг к другу, его горячее и сладкое дыхание проникало мне в рот, смешиваясь с моим. Губы Ливея надавили сильнее, раздвигая мои, и в следующее мгновение наши языки переплелись. Плавящий жар растекся по телу от груди до самых пальчиков ног, отчего конечности ослабли, и мы повалились на кровать.
В открытые двери ворвался порыв ветра, и бледно-голубые занавески, закрывавшие мою кровать, слегка затрепетали, как дымка облака. Задребезжало окно, я резко выпрямилась… и тут же задрожала, лишившись тепла Ливея. Но сама уже осматривала сад. Любой, кто прошел бы мимо, увидел бы, что мы делали. К счастью, на улице все еще царила темнота. И нашим единственным свидетелем была луна в небесах.
Ливей сел рядом со мной и запустил руки в волосы.
— Синъинь, мне очень жаль.
Его слова, словно пригоршня холодной воды, выплеснутой в лицо, вернули меня в реальность. Конечно же, он раскаивался в содеянном! Полумрак и жалость ко мне из-за пролитых слез подтолкнули принца проявить чуть большее участие. А я с радостью воспользовалась его добротой.
— Ты ни в чем не виноват. — Я старалась говорить беззаботно, но отвернулась, чтобы скрыть волосами лицо. Поэтому приняла ответное молчание за согласие. — Мы оба совершили ошибку. И забудем этот миг безумства к утру.
Попытка спасти свою гордость вышла довольно неуклюжей.
— Безумство? — Ливей обхватил мою руку и прижал к своей груди. — Я никогда в жизни не ощущал себя таким здравомыслящим. Ты хочешь забыть о произошедшем? Я точно не смогу.
Сердце забилось в груди, словно птица в клетке. Но бдительные страх и разум вновь взяли верх.
— Мы не должны были так делать.
— Почему? — Ливей склонил голову и посмотрел на меня.
Его вопрос поражал своей простотой. Вот только все не так просто, как ему казалось. Между нами существовало слишком много препятствий, о которых Ливей ничего не знал… потому что я о них не рассказывала.
— Я уже давно хотел поцеловать тебя, — понизив голос, признался он.
Тепло вновь наполнило меня и расползлось по коже, словно я лежала на солнце. Слова принца развеяли мои сомнения, поэтому я протянула руку и прижала к его щеке. Ливей тут же вновь склонился ко мне. Мои глаза расширились, но уже через мгновение я закрыла их, потерявшись в томной дымке желания, и меня унесло течением звездной реки. А когда мы наконец оторвались друг от друга, то продолжали лежать в лунном свете, сплетясь телами и восстанавливая хриплое, прерывистое дыхание, пока на небосклоне не зажглись первые рассветные лучи.