Озеро смерти

Брайан двумя руками сдернул с «Сайдуиндера» брезент, и «Оставшиеся» уставились на ракету. Так, словно перед ними был Ковчег Завета, «утраченное звено» или шаровая молния.
— Доставил, как и обещано, Пэкстон.
Пэкстон медленно двинулся вокруг ракеты. Пока он осматривал приобретение, мотоциклисты не двигались с места, точно пустили в песок корни. Смоллек наклонился вперед, словно проверяя реакцию устройства, к которому опасался приблизиться. Шевеля губами, он прочитал на корпусе спецификацию:
— «ВМС США. Командование авиационных систем ВМС. Боеголовка самонаводящаяся тепловая…»
Последнее Смоллек прочитал весьма торжественно.
Приблизившись к ракете, он застыл с закрытым ртом. Затем ткнул пальцем в оперение ракеты.
— Ты что?! — Я стукнула по его руке.
Отшатнувшись, Смоллек отдернул дрожащую руку.
— Открой корпус. Я должен видеть аппаратуру, — потребовал Пэкстон.
— Не раньше, чем увижу сына и его мать, — ответил Брайан. — Настал момент требовать «кви про кво».
Латынь. «Оставшиеся» дружно, как по команде, вскинули головы. Будто слова, а не грубое обращение с боеголовкой вызывают детонацию. Заклинание — лишь древнее Определение голосовой активации.
Пэкстон цыкнул зубом.
— Курт, поговори с пилотом.
За стенами сарая метались блики света и тени, казавшиеся совершенно нереальными на фоне происходящего. Однако револьвер в руке Смоллека был вовсе не воображаемым. Лицо парня покраснело. Прыщи выделялись на его лице особенно ярко рядом с пристроенной к носу белой марлей.
— Покажи нам заряд. — Смоллек направил оружие Брайану в грудь. — И говори по-нашему.
— Ладно.
Брайан подошел к ракете и начал скручивать барашковые гайки, освобождая запорное кольцо боеголовки. Рука Смоллека ходила ходуном.
— Помедленнее, приятель. Не стукни по головке, знаешь ведь, чем может кончиться.
— Я знаю свое дело.
И гайка сделала последний оборот. Из боеголовки с шипением и свистом начал выходить белый туман.
Брайан отпрянул назад. Углекислый газ, смешанный с содержимым перцового баллончика, ударил прямо в «Оставшихся». Мне тоже досталось. Перцовый спрей сильно разбавили, но в сочетании с холодным от углекислого газа туманом состав действительно казался смертельным. Мотоциклисты рванули к выходу. Смоллек заверещал от страха.
Я бросилась к рюкзаку Брайана:
— Где шприц? Где он?
— Передний карман.
Вне себя от ярости, Пэкстон попятился от ракеты. Сарай продолжал заполняться волной углекислотного тумана. Вопль Смоллека усиливался. Размахивая руками, он как будто отгонял стаю невидимых птиц. Расстегнув рюкзак, я выхватила шприц. Заметив мое движение, Пэкстон дернулся было в обход ракеты, но я воткнула иглу себе в руку так, чтобы он видел, и утопила поршень.
— Поздно. Слишком поздно, Пэкстон. У меня была одна доза.
Пэкстон развернулся к Брайану:
— Значит, и ты обречен.
— Нет. Мне делали прививку от сибирской язвы. Теперь вакцину получила и моя сестра.
— Сибирская язва? Сибирская язва… — запричитал Смоллек.
— Специальный боевой вирус, — уточнил Брайан. — У вас остался только один шанс. Желаете военный антидот? Верните Люка прямо сейчас.
Пэкстон заморгал и начал кашлять. Углекислотный дым заполнил сарай.
— Я сказал — сейчас!
— Айс! — заорал Смоллек. — Делай, что он говорит!
— Будь ты проклят, Делани! — прокашлял Пэкстон.
— Айс! Ты скажешь ему? Или это сделаю я!
Спрятанный в «Сайдуиндере» огнетушитель выбросил свое содержимое до дна, пискнул и затих. Подпрыгнув на месте, Смоллек взвизгнул и выстрелил в корпус ракеты.
Я стояла как пришитая к месту. Хлопнул револьверный выстрел. Клинг! Ударившись о ракету, пуля срикошетила с металлическим звуком.
Смоллек стрелял еще и еще. Я бросилась на землю.
А потом на нас обрушился настоящий ад.
В дверном проеме появились черные силуэты вооруженных людей. Едва фигуры проступили в углекислотном тумане, как кто-то громко крикнул:
— Стоять! Все на землю!
Держа револьвер на уровне груди, Смоллек с дикими глазами крутнулся на месте.
— На землю! Лежать! Лежать! — грохотал голос.
 
Револьвер Смоллека харкнул пламенем, и в ответ раздались новые выстрелы.
Находиться в самом центре перестрелки — опыт, поистине захватывающий. Все мои чувства обострились до крайности. Казалось, даже кожа вывернута наизнанку. Уткнувшись лицом в песок, я закрыла голову руками. И через секунду почувствовала, что Брайан прикрыл меня своим телом.
— Федеральные агенты! — прокричал кто-то, и над нами послышались новые крики, выстрелы, чьи-то громкие приказания и треск дерева.
Потом до моего слуха донеслись стоны. Закрыв глаза, я с ужасом ждала момента, когда мое тело пронзит пуля.
Один из нападавших крикнул:
— Всем — вон!
Я поняла, что сквозь щели в стенах сарая видела совсем не тени и не облака, невесть откуда взявшиеся на безоблачном полуденном небе. Это были бойцы, занимавшие позицию, перед тем как ворваться внутрь. Вот что хотел сообщить нам Марк.
Один из агентов в черном вязаном шлеме подошел ко мне:
— Эван, можешь сесть.
Услышав свое имя, я повернула голову. В этот момент агент снял маску.
Рядом со мной стоял Гаррет Холт.
За стенами сарая слышалась беготня и громкие звуки. Кто-то выкрикивал команды, хрипели рации, урчали моторы. Стоны продолжались, уже слабее. Туман постепенно рассеивался, чего нельзя сказать о моем смятении.
Надо мной и Брайаном стоял Гаррет с пистолетом в руке. Глядя вниз, он приказал:
— Не двигаться.
У дальней стены лежал кто-то, похожий на бесформенную кучу. Курт Смоллек. Он истекал кровью.
Брайан уткнулся головой в песок, руки за головой. Вглядевшись туда, где был Смоллек, он бессильно выругался:
— Черт! Смоллек! Люк и Табита. Где они?
Смоллек лежал на спине, уставившись на потолок и раскинув руки.
— Тихо! — резко скомандовал Гаррет.
Тяжело выдохнув, Брайан снова выругался:
— Твою мать! — Повернув голову ко мне, брат спросил: — Ты знаешь этого парня?
— Он тот пилот, о котором я рассказывала. Только он не пилот.
Подхватив за локоть, Гаррет поставил меня на ноги.
— На выход! — скомандовал он. Затем показал на Брайана: — Ты, не двигайся!
Гаррет вывел меня из сарая, продолжая держать за локоть, словно непослушного ребенка, и повел мимо моей машины, мимо пикапа Смоллека, мимо другого автомобиля, серебристого «сабербана» с длинной штыревой антенной. Правительственные агенты были повсюду, они двигались быстро, с озабоченным видом. Все без исключения носили бронежилеты, у большинства имелись нашивки ФБР, Антитеррора, Бюро контроля за алкоголем, табаком и огнестрельным оружием.
На песке, закованный в браслеты, лежал один из мотоциклистов. Он тряс головой, как собака, отнимающая кость, и рычал:
— Грядет мщение Господне! Обрушит он ярость на врагов своих!
Мои глаза и легкие отчаянно жгло.
Наконец, оказавшись в стороне от чужих глаз, Гаррет отпустил мою руку. Расстегнув карман, он проговорил:
— Молчи и слушай, если не хочешь попасть за решетку. Я из ОУР.
— Ты коп!
— Я гражданский следователь и работаю на ВМС.
— Прикидываясь летчиком.
— Да. Я расследую хищения оружия с военной базы.
Еще не придя в себя от пережитого, я мгновенно разозлилась:
— Значит, ты обычный враль!
Он меня дурачил. И конечно, сделал это весьма умно, представляясь тем, кого я хотела видеть: человеком действия, моим настоящим героем. В общем, Гаррет поиграл на моих чувствах, как на банджо.
— Мы несколько месяцев следили за «Оставшимися», пытаясь доказать факт скупки краденого оружия и посадить за решетку настоящих воров. И полагали, что сегодня сделаем это.
— Что же сделал ты? Поставил на мою машину радиомаяк?
Он потряс меня за плечи:
— Слушай. Мы думали, что наступает момент истины. А оказалось, попались на удочку. И ты просто не представляешь, до какой степени Бюро и Антитеррор не любят представать в идиотском виде.