Озеро смерти

— Есть одна проблема. Я не могу с тобой ехать. Через полчаса заступаю на дежурство. Тебе нужно позвонить в полицию.
— Здесь мой сотовый ни за что не поймает сигнал.
— Я позвоню сразу, как только приеду в город. Просто дождись полиции.
— Нет. Возможно, Джесси ранен. И Глори сказала, что никто его не стережет.
— Ты ей веришь?
— Приходится.
Мной руководил чистый адреналин… или вера. Возможно, то и другое.
Мы подъехали к джипу. Гаррет положил руку на мое плечо:
— Судя по вдохновенным поискам друга, ты не настроена на второе свидание со мной.
Гаррет сказал это веселым голосом. Судя по бравому виду и даже грации, проигрывать он умел. Я смутилась. Все-таки ради моей семьи этот человек подверг себя опасности. Коснувшись щеки, я осторожно его поцеловала.
— Спасибо тебе.
И понеслась по шоссе в направлении Коппер-Крика.
В помещении для допросов Брайана ждали. Он сразу узнал детектива Маккрекена, с красной головой и огромной, как у племенного быка, грудной клеткой. Двое других, как подумал Брайан, были из ФБР. Они выглядели так, как, по его представлениям, должны были выглядеть. Умные лица, синие костюмы и аккуратно причесанные волосы.
Четвертый, представлявший отдел уголовных расследований ВМС, сидел у окна за письменным столом и был одет не так строго.
Брайан оказался один против всех. Он не захотел дожидаться адвоката и вообще не поставил его в известность. А следовало бы.
Человек из ОУРа включил монитор. Появившееся изображение оказалось записью с камер внутреннего наблюдения, на которой Брайан разговаривал с Табитой и Пэкстоном.
Вопрос задал агент ФБР Декальб:
— Хорошо поговорил с женой?
Дальше события пошли в гору. Запись представляла собой видео низкого разрешения, так что застывший в глазах Табиты страх не увидели, как не услышали и звука. Зато смогли прочитать по губам сказанные Табитой слова: «Сделай так».
Перемотав ленту назад, Декальб снова показал эту сцену.
— Сделай что?
Брайан рассказал им, как Пэкстон предложил обменять жизнь мальчика на оружие. И то, как он сам хотел выйти из ситуации. И предложил им сыграть в его игру.
Они ему не поверили. Они не видели возможности увести Брайана от обвинения. Для них он оставался убийцей. Его никуда не выпустят, и он тем более не получит доступа к вооружениям ВМС. Агенты стояли вокруг Брайана, распространяя подозрительность и аромат лосьона после бритья. Скрестив руки на груди, Маккрекен сидел на стуле, надсадно дыша. Человек из ОУРа, посвятивший карьеру расследованию откатов и злоупотреблений среди снабженцев и штабных писарей, слонялся вдоль дальней стены. Но именно он дал Брайану ключ к пониманию происходящего.
— Чего хотели «Оставшиеся»? Случайно, не человека для новых контактов на базе?
Определенно на базе работали преступники, воровавшие оружие. Но федералы не могли ничего доказать и, по-видимому, не имели никакой информации о ворах. Разумеется, им захотелось взять Брайана в оборот. Человек из ОУРа продолжал:
— Итак, поехали дальше. Твоя жена связана с этими людьми.
Не отрывая глаз от Брайана, он отправил в рот жвачку. Тип этого человека показался Брайану знакомым: рожденным ползать не нравятся летчики. В комнате повис кисловатый запах.
— Я могу это понять, — сказал оуровец. — Ты хороший пилот, и тебе платит правительство, но каждую ночь ты возвращаешься в свой маленький придорожный домишко. В то время как на базе хранится оружия и амуниции на миллионы долларов. Мучительное ощущение.
— Вероятно, именно так кажется клерку вроде тебя, протирающему штаны за письменным столом.
Декальб заметил:
— Мне представляется, что Табита вывела «Оставшихся» на контакт с тобой, и ты сразу понял, какие они отличные покупатели. Их карманы оттопыривались от денег, они жаждали покупать, причем много. Наконец, с ними ты мог работать напрямую. И мог сам получать всю прибыль.
Брайан ничего не ответил.
— Перемотайте пленку, — сказал Декальб. — И покажите ему еще раз.
— Почему вам не вытащить головы из вашей общей задницы? — спросил Брайан. — Достаточно дать мне шанс, и вы раскрутите дело.
 
Декальб передал ему свою визитку:
— Когда будешь готов, позвони.
Ни один из них даже не вспомнил о спасении Люка. Надежда и связанная с этими людьми вера в справедливость мало-помалу угасли.
Похоже, выручать Люка нужно своими силами.
Дорога оказалась тяжелой. Два десятка километров она тянулась через серо-зеленые заросли полыни, и к концу пути от баранки устали руки. Под ядовито-синим небом расстилался пустынный, разогретый, как утюг, ландшафт. При такой жаре не мудрено получить тепловой удар, уткнувшись лицом в горячий песок, погибнув прежде, чем сознание успеет предупредить об опасности.
Я опасалась, что Джесси в самом деле плохо.
Посмотрев на сотовый телефон, я не увидела сигнала. Вокруг не обнаружилось ни одного признака цивилизации, даже забора из колючей проволоки или пыльного шлейфа от автомобиля. Песок приобрел белый, гипсовый оттенок, и я поняла, что почти приехала. Слева показались скалы красного цвета, две из которых торчали в небо, точно персты. Гаррет сказал: как пара двойных «ди». Я нажала на тормоз. И сразу нашла, что искала — изрезанный неровностями проезд, уходивший в сторону скалистых возвышенностей.
Коппер-Крик.
Покрутив ручку, я опустила боковое стекло и взглянула на землю.
Следы автомобильных шин.
Четко отпечатанный по краям, рисунок протектора хорошо читался — это значило, что следы недавние. Я свернула в проезд. Переваливаясь по ухабам и буксуя, машина полезла вверх, штурмуя каньон. В какой-то момент, опасаясь повредить трансмиссию, я остановилась и вышла из «эксплорера». Снаружи охватило жаром.
Впереди каньон сужался в расселину. Нависавшие над головой своды образовывали коридор, возникший как результат выветривания пород. Его контуры уходили куда-то вперед, теряясь в бледно-коричневой тени. Подойдя к самому началу коридора, я пригнулась к земле. На песчаной почве виднелись другие следы: узкая колея и куда более широкие покрышки. Судя по всему, здесь проехал настоящий внедорожник.
Следы вели в двух направлениях, в расселину и обратно. Я не смогла определить, какие из них свежие. Что ж, пришло время рискнуть, и остальное не имело значения. Захватив бутыль с водой и аптечку, я двинулась вперед.
Едва войдя под скальные своды, я оказалась в тени. Прохладный воздух дал облегчение лишь на несколько минут.
Следы довольно круто шли вверх, и через десять минут ходьбы по рыхлому песку уставшие ноги перестали слушаться. Все возвращалось к первоосновам: дыхание, пот, мышцы и кости, красноватые и отливавшие золотом каменные стены… Крутые извивы окаменелой красоты.
Уйдя от машины более чем на милю, я совершенно вымоталась, так ничего и не обнаружив. Теперь следы шин казались неясными бугорками на песке. Кто знает, может статься, их оставили школьники, забравшиеся сюда на выходные.
Наконец расселина вильнула, внезапно закончившись тупиком. Сойдясь вместе, стены перешли в сплошную скалу высотой в пятьдесят футов, на которой обнаружилась металлическая дверь на заклепках, покрытых ржавчиной. В самом центре двери я увидела ярко-желтый знак, предупреждавший о радиации. Толкнула дверь, и она легко открылась.
Я стояла в пещере, среди глубочайшего мрака. Доставая из рюкзака фонарик, смогла разглядеть впереди еще одну дверь, всего в пяти футах. Вторая оказалась более массивной, толстой и была предназначена для защиты от взрыва.
Налегая всем телом, я приоткрыла ее всего на несколько дюймов и посветила в щель фонариком. Фонарик я задрала повыше, словно дубинку, собираясь немедленно опустить его на голову любого, кто мог караулить в темноте. Потом осторожно прислушалась. С той стороны не донеслось ни звука.
Я заставила дверь еще немного приоткрыться. И прошептала: