Муж в наказание-2. Свобода любой ценой (СИ)

Накрываю голову руками и раскачиваюсь из стороны в сторону, походя при этом на умалишенную, а совсем не на ту, что обрела свободу.
  
18. Новая жизнь
 
Ещё вчера у меня складывалось твёрдое убеждение — Эмир не заслуживает нормальной жизни. Он не заслуживает семьи. Этот человек недостоин моего внимания, уважения и любви. Я была готова пойти на всё, что избавиться не только от Рифата, но и от него. От всех, кто когда-либо посмел причинить мне боль.
Я не желала связывать себя с ним. Даже на метр подпустить к себе боялась после всего того, через что мне пришлось пройти по его вине. Он перевернул мою жизнь, выпотрошил душу, оставив в ней истлевшую черноту. От прежней Дианы больше ничего не осталось, кроме воспоминаний, но и те вскоре уйдут в забвение.
Я стала другой. Я стала сильней, эгоистичней. И совсем скоро я стану мамой. Частичка Эмира так или иначе всегда будет со мной, независимо от того, как далеко он будет находиться от нас.
Но сейчас я готова перечеркнуть все свои убеждения. Нависающая над Эмиром опасность заставила меня многое переосмыслить. В одну секунду. Она заставила меня задуматься о тех незабываемых моментах, когда ему удавалось абстрагироваться от реальности и на какое-то время уйти от проблем. Тогда я была счастлива с ним. Я могла размышлять о совместном будущем, где видела его любящим мужем и заботливым отцом. Сейчас он — такая же жертва, как и я. Но у него были все шансы стать тем, на кого можно было положиться... тем, с кем хочется идти одной дорогой. У него были все шансы, а теперь они свелись к нулю.
Стоит уповать только на судьбу... Смилостивится ли она над ним? Надо мной...
Проходит какое-то время, а Шах так и не появляется. Тишина стоит, только всплеск волн и чей-то смех ветром доносится до моего слуха. Постепенно я сама себе становлюсь в тягость. Я извожу нервы мучительными размышлениями, накручиваю себя, не переставая думать об Эмире ни на миг. Тогда я поднимаюсь на ноги и сама показываюсь из-за угла. 
Задрав голову к небу, Шах витает в облаках. Он сидит на корточках, рядом с ним без признаков жизни валяется рация. И только губы его двигаются беззвучно, словно он взывает к всевышнему, спрашивая у него совета. Сам он не видит выхода для Эмира.
Если Шах впал в полное отчаяние, если у него опустились руки, значит, мои опасения небезосновательны. Значит, всё куда хуже, чем я себе представляю.
— Всё плохо, да? — прохрипев из последних сил, я с трудом могу стоять на ногах.
Шах отмирает. Он переводит стеклянные глаза на меня и смотрит так, будто не узнаёт. С силой зажмурившись, он трёт своё лицо ладонями, а затем резко вскакивает и порывается в мою сторону.
— Я же попросил не ходить за мной! Что ты здесь делаешь?
— Что всё это значит? Шах, что ты имел в виду, говоря Эмиру, что это верная смерть?
Ему неловко смотреть на меня и видеть на моём лице все оттенки страха. Эмир попросил его придумать что-нибудь, что сможет успокоить меня, но он не может. Я впервые вижу Шаха таким потерянным. Он отводит взгляд в сторону. Хоть он и старается не выражать никаких эмоций, я точно уверена, что внутри него сейчас творится точно такой же хаос, какой одолевает и меня в настоящий момент.
— Да ничего такого. Я просто ляпнул сгоряча, — оправдывается он.
Эти слова доверия не вызывают. Наоборот, из-за того, что он пытается избежать правды, заморочив мне голову, становится гораздо хуже.
— Я хочу, чтобы ты сказал мне всё, как есть! Хотя бы ты будь со мной честен! Наберись смелости, раз Эмир должной смелостью не обладает. Умоляю тебя!
Шах привлекает меня к себе. Обнимает по-отцовски. Ему больше ничего не остаётся.
— Послушай, это всего лишь моё предположение, — прижимая голову к груди, он приглаживает мои волосы. Я слышу его сердечный ритм, напоминающий пулемётную очередь. — Эмир выберется. Он найдёт выход. Всегда находил.
— В открытом море? Там у него нет шансов! — я повышаю голос и начинаю реветь, испытывая приступ панической атаки. — Если топливо закончится, вертолёт рухнет в море. Как он сможет найти оттуда выход? Как, Шах?
 
Он меняется в лице настолько, что кажется, будто передо мной стоит совершенно другой человек. Шах словно постарел на десяток лет. 
— Я бы хотел знать, но я не знаю, Диана, — тихо молвит он. — У меня не находится на это ответа.
— Зато у меня есть! Он погибнет! Эмир погибнет! Шах, нужно что-то предпринять? — я рьяно хватаюсь за голову и завываю, что есть сил. — Скажи, чтобы лайнер разворачивался!
— Я бы рад, но это невозможно, — обречённо он разводит руками, со звериным рыком пинает ограждение. — Чёртова посудина следует по строгому курсу! Вертолёт улетел, связи с пилотом у меня нет!
А меня это мало волнует. Истерика не позволяет мне держать себя в руках. Она становится бесконтрольной. Она не позволяет мне надеяться на лучшее. 
Я хватаю Шаха за плечи и трясу. Под свои истошные вопли я дёргаю его в разные стороны до тех пор, пока полностью не выдыхаюсь. 
— Шах, сделай что-нибудь, умоляю! Прошу тебя! Найди выход, иначе я не желаю здесь находиться. Иначе всё было проделано зря!
Я могла бы ещё долго упрашивать Шаха, прекрасно понимая, что никак не смогу повлиять на исход. Я даже готова была встать на колени перед ним, лишь бы он придумал как помочь Эмиру, но кое-что смогло обездвижить меня и заставить на время забыть обо всём. Я впадаю в ступор от странного ощущения, словно что-то снизу припекает, жжёт.
Мне становится необычайно тепло. Это тепло приятно обволакивает меня, оно спускается по ногам моим, а потом по телу проходится дыхание ветра и мне вдруг резко становится холодно. Чувствую, как штаны неприятно прилипают к коже на бёдрах и стягивают их.
Шах озабоченно смотрит куда-то вниз. Он весь побледнел как чистейшее полотно.
— Это что такое? — бросает он испуганно.
Чувствуя неладное, я медленно опускаю голову вниз.
Нет. Только не это... Не сейчас...
Если бы мои штаны были чёрными, это не было бы так очевидно. Шах не обратил бы внимания, да и я, скорее всего, в этой суматохе не сразу бы придала значения. Но штаны светлые. Они были таковыми, поскольку сейчас изменили цвет, заметно потемнев между ног и в области бёдер.
Они мокрые насквозь... а по ногам с внутренней стороны до сих пор скатывается тепло.
— Господи, Шах, у меня воды отошли! — заикаюсь я от волнения, застывая на месте.
Это выводит Шаха из равновесия. Он громко поминает чёрта. Матерится так, что уши заворачиваются в трубочку. Видимо, к такому он не был готов...
Скажу больше, я тоже не думала, что малышка захочет появиться на свет тогда, когда её мамочка знать не знает, где окажется завтра... 
Ужасно, что ей с пелёнок придётся скитаться по белому свету... 
Но я жду нашей встречи. Очень. Я так хочу увидеть её... Своё сокровище, о котором когда-то могла только мечтать...
Чтобы оправиться от пережитого потрясения, Шаху приходится бодрить себя хлёстким похлопыванием по щекам.
— Так! Только без паники! Всё не так уж плохо! — больше похоже на то, что эти слова были адресованы ему самому. Он суматошно подлетает ко мне, обвивает руку вокруг своей и ведёт за собой в неспешном темпе. — Во-первых, нам нужно срочно отыскать Анастасию! Она знает, что в таких случаях делать.
— Анастасию? — находясь в приятном шоке, я округляю глаза. — Она тоже сейчас здесь?
Шах кивает, устало при этом улыбнувшись.
— К счастью. Мы предугадывали, что роды могу начаться в поездке. Анастасия в последний месяц с головой погрузилась в акушерское дело. Она даже ходила на курсы акушерства, поэтому можешь не волноваться. Моя жена примет у тебя роды, — с теплотой проговаривает Шах. Я вижу как он горд за свою любимую, при её упоминании у него получается на миг забыть о возникших трудностях. — Только давай уже отыщем наши каюты, не привлекая к себе внимания. Ты же сможешь?
— П-п-постараюсь.
Под действием паники и от переживаний за свою малышку я совсем забываю об Эмире. Мне уже не до него. Сейчас все свои мысли, все усилия и всю любовь я направляю на своего ребёнка и на его безопасность, поскольку воды отошли слишком рано.