Недотрога в моей постели (СИ)

Но, наверное, скрыв уродство, он почувствовал себя намного лучше. Я знала, что татуировки сейчас в моде, и, наверное, многие бы на месте Максима поступили точно так же.
Череп был словно живой, пустыми глазницами гипнотизируя меня, а крылья двигались в такт мерному дыханию Максима.
— Красиво…
Протянув руку, я стала пальцами трогать линии рисунка, обводила их и чувствовала, какие плотные шрамы под краской. Но еще меня неумолимо затягивало в свои путы желание.
Я вдруг поняла, что, несмотря на саднящую боль между ног после первого своего раза, хочу Максима еще. Ощутить в себе, а может, просто передвинуть его на спину и оседлать, нанизаться плотью на его член, размер которого оказался довольно-таки приличным.
Я, конечно, не имела возможности сравнить ни с каким другим, и слава богу, но от одних только мыслей закружилась голова и внизу живота сладко потянуло.
Максим повернулся ко мне, и его горящий взгляд обжег до глубины души, меня словно прострелило ударом тока. Он так на меня смотрел, словно готов в это же мгновение наброситься. Но в то же время я увидела в его глазах безмерную нежность.
И видимо, она победила. Вместо того чтобы опрокинуть на постель, он нежно обнял и уложил меня рядом с собой.
— Малышка, я очень тебя хочу, но надо подождать, пока у тебя там всё заживет.
Зажмурившись от смущения, я кивнула. Обсуждать интимные вещи с мужчиной было до жути непривычно и ново. Но всё же в этом чувствовалась особая степень близости.
— Утром отвезу тебя к врачу. Пусть подберет способ предохранения, ну и вообще все ваши женские дела обсудите. Не люблю резинки, а к детям ты, я думаю, еще не готова. Или?..
Этот вопрос заставил похолодеть. Рушил волшебство момента своей обыденностью. Но вместе с тем я понимала, что раз начала жить половой жизнью, то необходимо позаботиться о том, чтобы не забеременеть с первого же раза.
Одновременно с этими мыслями пронзила ревность — и с Илоной он спал точно так же, без предохранения! Доверял ей, испытывал тот сорт близости, который, как я думала, доступен только нам двоим.
Одним на целом свете. Но нет.
У меня был он один-единственный. А у него… Илона и черт знает кто еще. Ревность доводила прямо-таки до тошноты. Я не умела чувствовать иначе. Если любить — то на разрыв. Если страдать — то до ощущения, что наступил конец света.
Но другие мысли были гораздо важнее.
Ответив Максиму что-то невразумительное на его вопрос, я ощутила, что он медленно погрузился в спокойный сон, не омраченный никакими болезненными думами. Разве так бы уснул человек, который только что затронул тему беременности? И я поняла, что Максим до сих пор не знает о положении Илоны.
Он спал, а я тихо лежала рядом, не в состоянии успокоиться. Беспокойство, ревность довлели над эйфорией после первой близости с Максимом. Что я за человек такой? Не могу ничего отпустить, переживаю о каждом пустяке, чувствую себя сжатой пружиной.
Например, думаю о том, что мой мужчина проснется голодным, а у меня в холодильнике мышь повесилась. Вернее, ее там и не было. Откуда бы ей взяться, если еды в нем отродясь не было. И в этот момент я поняла, что все разговоры о мнимой самостоятельности остались только разговорами, самообманом. И если я сейчас же не возьмусь за ум, перестану себя уважать.
Осторожно выбравшись из постели, я прошла на кухню и разобралась наконец с кофеваркой, которая стояла нераспакованной. Вообще-то, и Дмитрий Николаевич, и нанятый им водитель, и мама — все предлагали помощь в обустройстве квартире.
Но я возмущалась, что они посягают на мою самостоятельность и личное пространство. В то же время ничего не делала. Но сейчас суетилась похлеще электровеника.
Позвонила в доставку и заказала завтрак, с ностальгией вспоминала тот самый раз, когда выдала заказную еду за собственную, накормила крестницу Максима, а потом сидела за столом и мечтала о, казалось, несбыточном.
Неужели мои мечты воплотятся в реальность? Замерев, я оглядела уставленный едой стол, дымящиеся чашки, взглянула в зеркало на стене и улыбнулась, хотя из отражения на меня смотрела растрепанная лохудра…
 
Бросившись в ванную, я привела себя в порядок, а потом с торжествующим видом уселась на стул дожидаться пробуждения Максима.
Он спал недолго. Как я и предполагала, ему не требовалось много времени для сна. Неудивительно. С такой кипучей энергией и жаждой к жизни иначе и быть не могло.
От его вида в одних джинсах с расстегнутой пуговицей, свободно висящих на поясе, я напрочь забыла все разумные мысли. В горле пересохло, а сердце пустилось вскачь.
Мне казалось, что я рискую превратиться в одержимую маньячку, способную лишь на удовлетворение плотских желаний. Подумать только! Ведь я жила на свете двадцать два года, даже не подозревая, что способна на такие эмоции…
— Хозяюшка моя, — ласково улыбнулся Максим, конечно же, прекрасно понимая, что я не могла всё это сама приготовить. Но он наверняка решил не портить момент, или просто ему было не важно, откуда взялся завтрак. На самом деле я абсолютно забыла о еде, когда Максим появился на кухне. Обо всем забыла.
Его взгляд пронзал меня с ног до головы, завораживал, делал ноги ватными, а саму меня — голодной. Мне не нужна была еда, нужен был только Максим. Его губы на моих, горячие, жадные. Его руки, проникающие в каждый уголок тела. С ним хотелось быть бесстыдной, как будто от прежней меня не осталось ни следа.
— Сладкая, ты так смотришь, что наши планы могут полететь к чертям, а я не хочу сделать тебе больно, — ласково проговорил Максим, притягивая к себе за талию для утреннего поцелуя. Он был нежным, с оттенком нашей ночной страсти. И я бы бросилась в омут с головой, но Максим был прав.
— Какие у тебя планы? — спросила я, усевшись на стул, но мой мужчина решительно усадил к себе на колени, с удовольствием уплетая булочки за обе щеки и при этом успевая то и дело коснуться меня то тут, то там.
Тая от его касаний, я беспокойно ерзала, не способная сосредоточиться ни на чем, кроме своих ощущений. Рука Макса скользнула мне между ног, раздвинув в стороны полы легкого халата.
Пальцы проникли под белье и скользнули внутрь меня с влажным звуком, от порочности которого я жутко смутилась и вцепилась пальцами в край стола. А другой рукой стиснула плечо Максима, сидя к нему вполоборота.
— Не бойся… Расслабься… — шептал он мне на ухо, водя губами по шее и продолжая ласкать влажную плоть. Пальцы входили и выходили, большой массировал самую чувствительную точку, и я откинула голову, прикрыв глаза, облизала губы, чувствуя приближение оргазма.
Волны наслаждения прокатывались по телу, пока меня не смело цунами и я не застонала в исступлении, чувствуя, как пульс барабанит в висках, а Максим ловит мое насаждение и стоны. Пальцами, губами, лаская и целуя.
— Отличное начало дня. Хочу, чтобы каждое утро начиналось точно так же, — улыбнулся мне Максим, и я встретилась с его диким взглядом.
— И я хочу, — ответила искренне, с досадой покидая плен его объятий. Но ничего не поделать, жизнь не стояла на месте. Нужно было ехать на учебу, а потом в женскую консультацию.
Дальше нас ожидали приятные хлопоты по переезду. И если бы горизонт не омрачали проблемы, я бы почувствовала себя абсолютно счастливой.
Уже прощаясь с Максимом возле консерватории, я всё же попробовала снова воззвать к его разуму.
— Максим, давай попробуем по-хорошему обратиться к Борису. Он что-то знает о покушении.
— Зачем? Он наврал тебе, просто хотел воспользоваться случаем, — беззаботно ответил он, непонимающе глядя на меня. — Забудь об этом борове, и о покушении тоже забудь. Всё, что только возможно, было сделано. Никакие серьезные люди не делали на меня заказ, а значит, либо действовал одиночка, либо это был случайный выстрел. Знаешь, какой-то старикан-охотник вышел пострелять, или мальчонка утащил отцовское ружье. Не переживай. Забудь. Прошло два месяца, и никто не пытается меня убить.