Король Теней (ЛП)

Мэтью вспомнил свой второй визит в церковь, когда он последовал за мужчинами с корзиной ракушек. Он видел белую урну высотой в человеческий рост с отверстием, в которое можно было просунуть руку. Теперь огромное корабельное колесо и привязанная к нему соломенная фигура приобрели неприятный смысл. 
— Фортуна, — сказал он. — Колесо Фортуны. Это и есть акт судьбы — быть тем, кто выберет красную раковину, не так ли?
Фавор слегка кивнул, все еще глядя в другую сторону.
— Что происходит потом?
— Когда выбор сделан, мы проводим церемонию возлияния эликсира вечного и прекрасного сна, который заполняет чашу, стоящую на Пьедестале Доблести. Фрателло выполняет эту функцию. На следующее утро на улицах объявляют избранного, хотя это формальность, так как к этому времени все уже знают, кого выбрали. Вечером избранника омывают и помазывают, сопровождая на вторую церемонию любви и преклонения в Центре Всего Сущего. В заключение он принимает эликсир. — Фавор повернулся к Мэтью. — Таким образом мы удовлетворяем ненавистного и страшного монстра, и наш остров оказывается в безопасности. 
— В безопасности? 
— Тело переносят на другую сторону острова, где находится голгоф, и он... делает то, что хочет. 
Мэтью и ДеКей потеряли дар речи. ДеКей опомнился первым, потому что не мог не думать о номере на двери Апаулины. 
— Вы не можете иметь это в виду! Хотите сказать, люди безропотно подчиняются тому, что их приносят в жертву… кому?!
— Чудовищу невообразимой силы. Вы слышали, как он ревет днем и ночью. Его гнев и активность вулкана вынуждают нас делать то, что мы делали раз за разом.
— И кажется, я кое-что понял, — сказал Мэтью. — Эти имена на белых кирпичах. Предполагаю, что это прошлые доблестные воины? Насколько я понял, вулкан проявляет активность каждые несколько лет? Фавор, вы и ваши люди должны понимать, что вы живете здесь на острие ножа! Просто скажите мне, как, по-вашему, голгоф управляет вулканом?
— Голгоф управляет судьбой этого острова. Это все, что я могу сказать.
Мэтью махнул рукой в сторону красной дымки. 
— Итак, вы приносите мертвое тело на другую сторону острова, чтобы зверь мог... сделать что? Насиловать? Есть? Что?
— У голгофа есть своя цель. Когда она будет выполнена, угроза исчезнет. 
— Это может быть совпадением! Фрателло сказал мне, что голгоф появился из ваших кошмаров, — продолжал Мэтью. — А вы — так называемый волшебник, который может вызывать духов воздуха, земли и моря. Если вы такой могущественный, почему вы не можете уничтожить эту штуку сами, вместо того чтобы убивать своих подданных ядом? 
— Уничтожить голгофа — выше моих сил. 
Мэтью мрачно сказал: 
— Потому что его не существует! Я не знаю, что там ревет, но я не верю, что монстры могут материализоваться из кошмаров человека, независимо от того, считает он себя волшебником или нет!
Ему вспомнилась надпись на одном из кирпичей. Первое имя, то, которое имело английское происхождение.
— Кто такой Остин?
Фавор сидел неподвижно.
— Остин, — повторил Мэтью. — Первое имя на стене. Разве это не было... — Ему пришлось сильно сконцентрироваться, чтобы посчитать. — Сорок один год назад?
Фавор схватил посох и принялся постукивать им по камням перед своим креслом, вглядываясь в непроницаемую дымку. Мэтью и ДеКей заметили, что челюсти Фавора начали двигаться, на лице напрягся каждый мускул. 
— Остин, — снова повторил Мэтью. — Он был первым, кого принесли в жертву? Вам тогда было… я полагаю, немного больше тридцати?
Посох начал постукивать быстрее.
В голове Мэтью начал формироваться еще один очень важный вопрос. 
— Кто был здесь королем до вас?
Посох перестал постукивать.
— До вас был другой король, не так ли? — подтолкнул Мэтью. — Кто? Ваш отец? Скажите мне, Фавор. Вы не можете этого не знать!
Фавор сидел, словно замороженный. Его рот был вялым, глаза мертвыми.
— Фавор! — ДеКей начал трясти старика за плечо, но отдернул руку, так как подумал, что король мог умереть на месте... Пока что древний монарх еще дышал, пусть медленно и неглубоко. — Что с ним случилось? — спросил ДеКей.
 
— Он впал в транс, — ответил Мэтью, — потому что не может ответить на вопрос. 
Оставаться здесь не было смысла: даже в тени жара начала плавить маску ДеКея. Они отвернулись от молчаливой, неподвижной фигуры, которая все еще сжимала посох до белизны в костяшках пальцев. 
Когда они спустились вниз и направились вдоль по коридору — каждый в своих мрачных мыслях — Мэтью решил проверить душевное состояние ДеКея и узнать, насколько на него подействовали пары. 
— Мы должны убираться отсюда, — сказал Мэтью. — Если мы этого не сделаем, мы никогда не найдем зеркало.
— Зеркало? — переспросил ДеКей. — Зеркало... да, Дженни показала мне... То есть... — Он остановился, и Мэтью остановился рядом с ним. — То есть, Апаулина показала мне. — Казалось, он внезапно осознал, что говорит. Здоровый глаз моргнул в замешательстве. — Вы имеете в виду это зеркало?
— Нет. — Мэтью понял, каково душевное состояние ДеКея. Не настолько плачевное, как у многих других, но, определенно, ослабленное. — Я имею в виду зеркало, которое мы отправились искать. В Италии. Зеркало, которое...
— О… да! — тихо сказал ДеКей. — Да, я действительно помню… что-то об этом. — Уголок его губ слегка приподнялся. — Демоны, — сказал он с оттенком насмешки, как будто в глубине души он никогда по-настоящему не верил в силу зеркала. 
— Да. Демоны. 
— Я помню, — кивнул ДеКей. — Да, я помню, что я собирался приказать… если это все действительно реально. Если бы зеркало было… настоящим. 
Мэтью ждал, потому что знал, что ДеКей собирается рассказать ему. И, по правде говоря, ему и впрямь нужно было кому-то рассказать. 
— Я хотел… того, чего может хотеть каждый человек, — сказал он тихим, задумчивым и печальным голосом. — Я хотел… начать все сначала с определенного момента, зная все то, что я знаю сейчас. Это так ужасно, Мэтью? 
— Нет, — ответил решатель проблем. — Это не ужасно. 
ДеКей вздохнул, как будто отпуская что-то, за что он очень долго держался, и двое мужчин продолжили свой путь. 
  
Глава сорок пятая
 
В десять минут двенадцатого канаты «Амики» были отвязаны от свай, Мэтью поднял паруса, чтобы поймать ветер, Кардинал Блэк сел на место рулевого на корме, положив руку на румпель, и маленькая лодка отправилась в путь. 
Впереди ждала кромешная тьма открытого моря. Волны целовали корпус, простые паруса раскрывались от ветра и начинали набирать скорость, уводя «Амику» все дальше от гавани. 
Это, несомненно, было рискованное путешествие.
Прямо под рулем располагался импровизированный компас, состоящий из деревянного полукруга с несколькими раскрашенными секторами для обозначения углов. Блэк использовал свою трутницу, чтобы зажечь фитиль масляной лампы, установленной в более-менее прочном деревянном корпусе. Все бы хорошо, но в лампе было мало масла, а никакого дополнительно топлива для нее на борту не было. Мэтью надеялся, что света хватит хотя бы до утра, но в глубине души сомневался в этом. Он сосредоточился на том, чтобы ни главный парус, ни малый кливер [67] не развевались из-за потери ветра. Его главная работа заключалась в перемещении стрелки, чтобы поймать ветер. Кроме того, он рассматривал звезды и отчаянно надеялся, что его пострадавшая память не подведет, потому что море могло жадно проглотить «Амику», и малейшая ошибка могла привести к проигрышу еще до начала основной игры. 
— Поверните на два румба [68] влево! — крикнул Мэтью, используя секции компаса в качестве «румбов». Блэк подчинился, и Мэтью снова повернул стрелку, чтобы максимально использовать ночной бриз, который, к сожалению, был слабоват и едва шевелил его волосы и бороду.