Золотые земли. Птицы Великого леса

– Великая княгиня, клянусь Константином-каменоломом и семью его сыновьями, не было здесь крови, – заголосила Забава. – Белым-бела рубаха княжны Мирославы, посмотри сама! Это та самая рубаха, в которую её одели ко сну прошлым вечером. В спальне не пролилось ни капли крови, я же здесь спала, я бы не могла не заметить, если хоть бы волос на голове княжны иначе лежал. Чародей врёт!
Фиофано грозно и недоверчиво посмотрела на Милоша, но продолжила обращаться к чернавкам:
– Что же тогда, Мирослава прогуляться ночью вышла, пролила кровь свою и вернулась?! И уходила она не иначе как через окно?
– Не спеши винить девушек, Великая княгиня, – попросил Милош. – Не думаю, что сделанное им под силу.
– А кому да?
– Не знаю, – честно признался Милош. – Может, другому чародею.
– Уж не тебе ли?
– Зачем бы я пришёл сюда при свете дня, если мог прокрасться ночью так, что никто бы и не заметил?
– Не знаю. – Фиофано стала походить на надутую жабу, поджав тонкие губы и сощурив тёмные глаза. – Но другие чародеи в городе не объявлялись.
– Только те, о которых ты знаешь, Великая княгиня, – поправил Милош. – В Златоборске теперь много чужаков: беженцы из Рдзении и со всей Ратиславии, скренорские воины.
Фиофано нахмурила брови и снова отвернулась.
– Ты сможешь спасти мою дочь?
– Постараюсь сделать всё возможное. Вели служанкам распалить огонь поярче в печи.
Милош разглядывал мертвенно-бледное, как похоронный саван, тело княжны Мирославы. Огня будет недостаточно. Самого Милоша на это дело недостаточно.
– И пусть девушки никуда не уходят. Они мне тоже понадобятся.
Чернавки вздрогнули, схватились за руки, ища защиты друг у друга, и одновременно попятились.
– Не бойтесь, девушки, – улыбнулся Милош обаятельно, как умел, но впервые в жизни это не сработало. – Я вас не обижу.
 
Глава 5
 
Ратиславия, Златоборск
Месяц лютый
Ачим поставил перед Милошем пиво.
– Я не просил.
– Это угощение, платить не нужно.
Хозяин бесцеремонно уселся за стол. Милошу едва удалось скрыть разочарование. Меньше всего ему хотелось с кем-либо общаться.
– Ты доброе дело сегодня сделал, господин чародей, а доброе дело должно быть вознаграждено.
Милош с сомнением посмотрел на пивную пену, чуть не перелившуюся через край. Ему-то казалось, что сегодня он заслужил куда больше, чем кружку пива. Впрочем, так же считала княгиня: тяжёлый кошель приятно оттягивал пояс, но тратить заработанное было жалко.
Милош отпил и слизнул пену с верхней губы.
– Что, сало закончилось?
– А? – растерялся хозяин и весь как-то скуксился.
– Дурная затея – пить без закуски, – скучающе и немного надменно пояснил Милош.
Ачим выглядел перед ним провинившимся ребёнком. Он, видимо, боролся с жадностью, подумывал, как выкрутиться, но то ли совесть, то ли закон гостеприимства взяли над ним верх.
– Лада, подай дорогому гостю сала, – крикнул он в сторону.
Хозяйка повернула голову, улыбнулась Милошу, поймав на себе его взгляд.
Милош пригубил хмельной напиток и почувствовал, как сжался пустой желудок.
– Найдётся у тебя что мясное? – поборов себя, он решил, что награда позволяла и покутить разок. Конечно, при себе у Милоша было немало драгоценностей, но тратить их раньше времени он не желал, да и хвастать богатством в пути небезопасно.
Ачим отвёл в сторону глаза, призадумался.
– Поищу, господин чародей. Уж для тебя поищу. Сейчас туго с этим. То, что есть с осени, бережём, покуда война на пороге, но для тебя не жалко.
– С чего так?
– Так доброе дело, доброе, – приговаривая так, Ачим встал и поторопился на кухню.
Милош призадумался, не стоило ли заказать себе на пошив новое платье, когда место хозяина за столом заняла его жена. В руках у неё была миска с нарезанным тонкими ломтиками салом, дольками чеснока, ржаным хлебом и парой пирогов.
– Спасибо тебе, красавица, – подмигнул женщине Милош и тут же разломил пирог, он оказался с яйцом и луком.
 
Лада присела, сложила руки на столе и покачала головой, расплываясь в довольной улыбке.
– Ох, соколик, – вздохнула она.
– Что? – спросил с набитым ртом Милош и не сдержал довольного стона. – Какие у тебя, хозяйка, пироги! Сто лет таких не пробовал.
Уж какая была Горица мастерица на кухне, но пироги ей такие не давались, впрочем, как и сало.
– Руки у тебя золотые. Была бы у вас с Ачимом дочь, так я бы женился. Особенно если бы она удалась красавицей в мать, – опрометчиво пообещал он.
Улыбка стёрлась с румяного лица хозяйки.
– Была у нас дочь, – кусая губы, проговорила она.
Кусок застрял у Милоша в горле. Он прикрыл рукой рот и откашлялся.
– Я не знал.
– Откуда тебе? Ты человек в городе новый, это остальным известно, как мы её по осени искали, все деревни в округе обошли, – Лада отвела взгляд, краски стёрлись с её лица, даже будто серебро показалось в волосах. – Не могу сказать, что Жегота моя была красавицей, но умницей так точно. Рыжая, вся в отца. Ачим, пока не поседел, точно огонёк был.
– Что с ней случилось?
– Если бы я только знала. Пропала моя Жегота без вести, даже похоронить её по-божески не могу. А она мне везде видится, в каждой девушке. Однажды, клянусь, мне показалось, что я увидела её как живую вместе с княжичем Вячеславом. Но… куда моей Жеготе до княжича?
– Может, ещё найдётся, – без особой надежды сказал Милош. – Девушки порой сбегают из дома с хлопцами.
– Дай бог, – осенила себя священным знамением женщина. – Так что уж, соколик, – она отёрла руки о передник, поднимаясь из-за стола, – помоги княгине Фиофано, спаси её дочку. Нет хуже горя, чем терять родных детей. Она в последние полгода уже похоронила мужа и сына, жалко её.
– Княжне уже лучше, теперь она выздоровеет, – заверил Милош.
Уголок губ Лады дёрнулся.
– Вот и хорошо. – Она собралась уходить, но задержалась, спросила: – Не позвала тебя княгиня Фиофано на службу?
Милош пожал плечами. Он и сам надеялся получить приглашение, но Фиофано обещала позвать его ещё только раз, чтобы проверить здоровье княжны Мирославы.
– А должна? – спросил он и откусил от второго пирожка, тот был с капустой.
– Её сын Ярополк Снежный взял же к себе лесную ведьму. Я подумала, что и мать будет рада держать рядом с собой чародея. Да хотя бы назло новой Великой княгине.
– А что с ней?
– Говорят, Ярополк не только на службу взял лесную ведьму, но и в полюбовницы, – Лада шмыгнула носом. – Она девка молодая, сильная, княгиня Гутрун её, верно, всей душой ненавидит.
– Ты что несёшь, дура? – точно из-под пола рядом вырос Ачим.
– Мать свою – ведьму дури, а меня не смей, – хмыкнула Лада.
– Думай, с кем говоришь, – напомнил жене мужик.
– С дураком ратиславским.
– Видать, и вправду дурак, раз на тебе, рдзенке, женился.
Хозяйка фыркнула, забрала пустую кружку из рук Милоша и ушла на кухню.
Ачим проводил её хмурым взглядом и обратился к чародею:
– Свинины, тушённой с капустой да с морковью не желаешь?
– Отчего же, очень даже желаю, – сказал Милош, а самому уже стало жалко денег. Неизвестно, когда ему снова удастся заработать, а что награда от Фиофано, что честная добыча от Часлава могли пригодиться в будущем для чего-то другого, большего. Так не стоило ли пока обойтись простой кашей?
Но Ачим уже ушёл, и Милош остался один. Он угрюмо уставился на потёртую столешницу, пересчитывая мысленно свои сбережения и отгоняя проклятые, навязчивые, точно мухи в летнюю жару, мысли о Даре.
Значит, она была в Лисецке, служила князю и, быть может, не только её чародейский дар впечатлил Ярополка.
Великий князь был богат и знатен.
«И наверняка страшен, как водяной», – с отвращением подумал Милош, вспоминая тёмное одутловатое лицо его матери Фиофано.