Тяжело в учении, легко в бою (СИ)
— Сделаю, товарищ лейтенант госбезопасности! Что-то случилось?
— Случилось. Сейчас расскажу, — Сашка повернулся к ребятам. — А вы сейчас возвращаете все это безобразие, — он кивнул головой на тряпки и ведра у них в руках, — товарищу сержанту государственной безопасности и бегом по комнатам, приводить себя в порядок! И чтоб с иголочки у меня были! Ясно?! Видя своего вроде бы насквозь знакомого товарища в новой непривычной для них ипостаси, ребята только молча и испуганно кивнули: — Сержант, знаю, что это не твое дело, но не в службу, а в дружбу, проверишь? И подскажи им, что, да как. А то они только вчера, можно сказать, призванные. Я бы Никифорова или курсанток попросил, но им тоже дело найдется.
— Не переживайте, товарищ лейтенант госбезопасности, сделаю все.
— Добро. Я к Никифорову. Они где, кстати?
— Да там же в столовой расположились. Пока график не утвержден из сектора их выпускать запрещено.
— Ясно, — Сашка развернулся и скрылся за дверями столовой. А ребята пораженно смотрели ему вслед. Такого Стаина они не видели и даже не предполагали, что он может таким быть. В чувство их привел окрик сержанта:
— Ну что встали. Заносим хозяйственные принадлежности ко мне в кабинет и бегом выполнять приказание товарища старшего лейтенанта госбезопасности!
Привести себя в порядок не составило особого труда. Парни действовали под руководством сержанта госбезопасности Кикина, ну а девушки справились сами. Кикин только зашел проверить, как у них идут дела и, увидев, как Лена привычно подшивает свежий подворотничок на гимнастерку, спросил:
— Ты где так научилась?
— Отец венный. Командир. С детства привыкла.
— Ясно, ну тогда я к парням. А ты подруге поможешь.
Лена слегка кивнула, откусывая нитку. Когда Кикин вышел, Настя спросила:
— Лен, как думаешь, из-за чего вся эта суета? Утром же все спокойно было. А тут Саша злой пришел, и завертелось.
— Да что тут думать? Высокое начальство нас посетить, наверное, надумало. Из тех, что с нами прилетели. Вот и забегали командиры. И, Насть, — Волкова внимательно посмотрела на подругу и, убедившись, что та ее внимательно слушает, продолжила, — забудь про Сашу. Заметив, как вскинулась Федоренко, Ленка со злой усмешкой поправилась. — Не дергайся, подруга, я не про это.
Настя густо покраснела:
— Я не дергаюсь…
— А то я не вижу, как ты на него смотришь. Но это не важно. Забудь, что он Сашка Стаин, с которым ты уроки делала и в кино ходила. Он теперь наш командир. Лейтенант госбезопасности. Я не знаю, кто он, и что сделал, чтоб получить такое звание и награды. Не так прост оказался наш Саша. Но мы теперь его подчиненные. И если ты действительно хочешь ему помочь, забудь про старые отношения. Ему сейчас и так не просто будет с нами. Не хотела бы я оказаться на его месте.
— Почему, Лен?
— Потому что, Насть! — резко ответила Лена. — Это сейчас мы здесь в тепле и безопасности. А что будет завтра? Командир он не просто командует. Он в бой посылает. Где могут убить. Понимаешь?
Лена вспомнила, как отец возвращался с боевых выходов. Веселый и добродушный, если поход был без потерь. Но бывало, что приходил чернее тучи. Односложно здоровался с мамой, тыкался колючими усами в щеку дочери, молча ужинал, а потом допоздна сидел на кухне, глядя пустыми глазами в одну точку, пока мать не уводила его спать. В такие дни дома стояла гнетущая, напряженная тишина и Ленка старалась не попадаться родителям на глаза. Нет, на нее никто не срывался и не ругался. Просто тяжело было видеть отсутствующий взгляд отца и тревожное настроение мамы. Лена тогда старалась задержаться в школе или на улице, а бывало, убегала на полигон и крутилась там, неподалеку от стрельбища, ища удачу в виде разрешения пострелять. Там же кучковались и другие дети командиров. Особо их не гоняли, ребята не лезли, куда не надо, порядок знали все. И какая радость была, когда их подзывал к себе кто-нибудь из командиров, выстраивал в одну шеренгу, проводил инструктаж и давал сделать по одному выстрелу из нагана, придерживая за руки. Какими взрослыми они тогда себе казались. Ведь все было, как у настоящих красноармейцев. С той поры и решила она для себя, что свяжет судьбу свою с армией. Ну и что, что девушка! В их самом передовом Советском государстве для всех открыты любые дороги!
Только привели себя в порядок, прибежал Кикин:
— Готовы? Отлично! Давайте в столовую на построение, только вас ждут.
В столовой все столы и стулья уже кем-то были сдвинуты к одной из стен, оставляя центр полностью свободный. Курсанты стояли одной кучкой, оживленно переговариваясь между собой. Ребята зашли в помещение и встали недалеко от дверей. В этом курсантском коллективе они не чувствовали себя своими. Прошло буквально несколько минут, в столовую заскочил Никифоров, тут же скомандовав:
— Курс, в две шеренги — стройся! Курсантки тут же привычно выстроились. Бывшие школьники остались стоять там же где и были. — А вам, что, особое приглашение надо?! — рявкнул на них Никифоров, — быстро в строй, на левый фланг!
Ребята суетливо, вызвав своей неуклюжестью недовольную гримасу на лице лейтенанта госбезопасности, заняли места в строю. В дверях появился Стаин, позади него своей журавлинной походкой вышагивал Мехлис. Никифоров подал команду:
— Равнясь! Смирно! — и шагнул навстречу начальству. — Товарищ Заместитель начальника училища, курс для ознакомления с Приказом по училищу построен, отсутствующих нет, преподаватель курса, лейтенант государственной безопасности Никифоров — и встал рядом с Сашкой, чуть позади Мехлиса. Сашка оглядел строй:
— Здравствуйте, товарищи курсанты!
— Здравствуйте, товарищ Заместитель начальника училища! — голоса его одноклассников звучали диссонансом в общем хоре голосов.
— Вольно. Объявляю Приказ по училищу от 22 января 1942 года, — номер Приказа Сашка решил не ставить, поставит позже, по прибытию в училище. Ему вообще не нравилось то, что приходится прыгать через голову майора Максимова, но тут было распоряжение Мехлиса. И указать это в Приказе Сашка посчитал важным и нужным. — По рекомендации Главного политического управления Рабоче-крестьянской Красной армии, в порядке исключения, зачислить в качестве курсантов в Люберецкое летно-техническое училище несовершеннолетних граждан Союза Советских Социалистических Республик:
Бунина Игоря Николаевича,
Волкову Елену Владимировну,
Литвинова Николая Викторовича,
Полякова Виктора Александровича,
Полякова Ивана Александровича,
Федоренко Анастасию Владимировну.
Поставить зачисленных курсантов на все виды довольствия.
Привести курсантов к Военной присяге. Датой принятия Присяги назначить 23 января 1942 года.
Ответственным за приведение курсантов к Военной Присяге назначается Заместитель начальника училища лейтенант государственной безопасности Стаин А.П.
Ответственным за разъяснение курсантам значения Военной Присяги назначить армейского комиссара первого ранга Мехлиса Л.З., - этот пункт собственноручно внес в Приказ Лев Захарович.
В связи с Указом Президиума Верховного совета Союза ССР о введении военного положения, день принятия Присяги выходным днем не объявлять. Учебные занятия проводить согласно утвержденному плану. Вечером в день принятия Присяги праздничный ужин.
Курсанты, не принявшие Присягу на месте. Остальные, налееее-во! Правое плечо вперед, не в ногу, на занятия, марш! Товарищ лейтенант государственной безопасности, — Стаин повернулся к Никифорову, — отведите курсантов к месту занятий, сопровождающий ждет вас на посту, на выходе.
Дождавшись, когда Никифоров с курсантами выйдут, Сашка повернулся к Мехлису:
— Командуйте, товарищ армейский комиссар первого ранга, — Сашке было не по себе, что приходится отдавать команды практически целому командарму, но Лев Захарович настоял, что он только выполняет работу обычного комиссара, вместо комиссара училища Кушнира, а звание его именно сейчас не так уж важно. Мехлис шагнул вперед: