Граф Суворов (СИ)
Накачивая праной Основу, я стимулировал выработку нужных гормонов и одновременно распределял полученные с пищей строительные материалы по всему телу. В первую очередь меня интересовали белки, но и жиры молодому организму были необходимы, иначе я просто рухну без сил.
Вымотавшееся за день тело, с благодарностью принимало каждую калорию. Я не борец сумо, но их опыт активно применял. В смысле обильно покушать перед тем, как лечь спать, чтобы жирки завязывались. Как говорится, чтобы толстой свинкой стать, нужно много есть и спать. Но мне это не грозит еще лет десять.
За кропотливой работой по укреплению организма я едва отметил, как пришли другие члены отряда. Как они вполголоса беседовали, и даже выходили чтобы меня не разбудить, но это все воспринималось исключительно на фоне. Главное должно было произойти, когда луна уже вошла в зенит. Все заснули, а мне наоборот, пришла пора готовится к встрече гостей.
Мои ожидания оказались не напрасны, хотя ждать и пришлось почти до четырех утра. Несколько человек, на ощупь, вошли в нашу комнату. Что характерно — противники сняли обувь, чтобы не разбудить спящих студентов топотом. В руках — палки и завязанные узлами мокрые полотенца.
— Дрыхнут, салаги. — услышал я знакомый шепот Дикого идущий от входа. — Совсем страх потеряли. Лупи главнюка, поставим его раком.
— Ага. — кивнул идущий первым бугай, размахнулся, и со всей дури обрушил палку на голову под одеялом. — Есть, готов! — Последнее он радостно выкрикнул, и только потом сообразил, что дубинка прошла в мягкое, почти не встретив сопротивления. Но было уже поздно.
Спрятавшись под кроватью, я ударил по голени врага собственной дубинкой — открученной от стула металлической ножкой. Послышался противный хруст костей, и противник рухнул на пол. Я тут же ударил его прямо в лицо, ломая нос и окончательно вырубив. А затем откатился в сторону.
Вовремя. Палка от швабры прошла в нескольких сантиметрах от моего лица, а ее владелец получил железякой в колено и сразу — в висок. Я старался бить не в полную силу, но судя по тому, как упал второй любитель негласных правил, мог и переборщить. К сожалению, это дало время третьему противнику, возвышавшемуся надо мной на добрых три головы, и пришлось отступать в угол.
— Да что у вас происходит? — слепо щурясь в темноту выкрикнул Дикий и щелкнул выключателем. Я едва успел зажмурится. Лампочка вспыхнула, на несколько секунд осветила комнату, и почти сразу лопнула. Ослепленный противник наугад махнул палкой, а я, проскочив у него под локтем, ударил по печени, и сразу по копчику.
Последний из телохранителей Дикого рухнул на пол и завыл, держась за задницу. Главарь, в отличие от остальных, соображал быстро, и понял, что дело плохо. Попятился, стараясь не выпускать из вида дверной проем. Но сам того не понимая вышел под свет фонарей, бьющий из окон в коридоре. Тем самым став идеальной мишенью.
Надо признать копейщик из меня не вышел бы. Палка от швабры летела криво, не имея утяжелителя, но даже так с расстояния в пять метров по ростовой мишени промахнуться довольно проблематично. В последнее мгновение Дикий заметил движение, резко махнул рукой пытаясь поставить блок, и палка вместо живота попала в пах.
— Ух. — поморщился я, представляя какую боль сейчас испытывает главарь малолетних дебилов. Что, впрочем, не помешало мне выйти в коридор и в несколько резких ударов полностью уработать парня. Обернувшись, я увидел, как Леха и еще пара из наших Ушек держат нападавших.
— Что с ними делать? — спросил Шебутнов.
— Вяжи, только так чтобы кровоток не пережало. Положим их снаружи, на свежий воздух. И обыщите карманы, вдруг что ценное найдется. — приказал я, осмотрев поле боя. — Что в бою взято — свято. Пусть попробуют нас в чем-то обвинить.
— Четверка старшаков с пятого курса против одного первача? — усмехнулся Леха. — Нет, даже они такого позора не переживут.
— Пофиг. Главное, чтобы больше не лезли, я здесь задерживаться не собираюсь. — ответил я, недовольно поморщившись. Все-таки не рассчитал — слишком потянул мышцы правой руки, придется часть энергии направить не на рост, а на исцеление. Благо целебная медитация не сильно отличалась от общей оздоровительной. Пока остальные пыхтели, вытаскивая старшекурсников из барака и связывая их, я правил энергетический контур.
— Твоя добыча. — уважительно сказал Леха, высыпая на тумбачку возле кровати разную мелочевку, двое наручных часов и вполне приличный складной нож.
— Лампочку заменить, мусор выскрести. — сказал я, забирая из кучи лезвие и выглядящие достаточно прилично часы. Вторые я протянул Лехе. — Видел, как ты присоединился и добил пытавшегося подняться. Прикрывай, не отставай, и пойдешь далеко вперед. Остальное можете разбирать. Пол вымыть мусор выкинуть. И смотрите чтоб стекол не осталось, а то порежетесь. Подъем в шесть.
Спорить никто не посмел, больше того, кажется я поймал во взглядах одногруппников уважение. Хоть я и не ставил себе такой цели — невольно стал лидером отряда. А ведь всего и хотел — чтобы ко мне не лезли. Ладно, может это ив плюс. И единственное, что меня перед сном беспокоило — куда пропал Василий. Хоть и не на столько чтобы не спать. А уже через два часа я поднялся без всякого будильника свежим и вполне выспавшимся.
— Кто не хочет застрять в этом бараке — подъем. — вполголоса приказал я, начав собираться. Почти все зашевелились, но подняться сумел, или заставил себя, только Шебутнов. Не даром я на него поставил.
— Что делаем, старшой? — зевая спросил парень.
— Умываемся, в туалет и на пробежку. Трешку до общего подъема мы должны сделать, а потом первыми прийти на завтрак. — ответил я, заправляя постель. — Не знаю кто как, а я хочу мяса.
Кабинет заместителя директора. Административный корпус.
— Сын… ты меня очень разочаровал. — глухие слова повисли в наступившей тишине. Стоящий в комнате дым не уступал утреннему туману, но даже в нем Константин не мог спрятаться от гневного взора отца. И ведь оправдаться невозможно, потому как случилось самое страшное — он не смог выполнить поручения.
Один труп, даже на экзамене — это оплошность. Возможно — преступление, но связать его с администрацией ни у кого не получилось бы при всем желании. Пять трупов — это уже катастрофа. Меньшиков-средний вполне понимал ее последствия, но поступить иначе не мог.
Если бы военная полиция добралась до покалеченных черных — ментат мог вытянуть у них из голов образ Ангелины, отдавшей приказ на убийство крысеныша. А ведьма сломалась бы при первой же проверке. Нет, сколь бы не была хороша и полезна малолетняя шваль, ее придется слить. Но в начале он попользует ее во всю… и во все.
Даже думать о том, чтобы создать для нее партию — уже бесполезное времяпровождение. И все же… она может оказаться полезной. По крайней мере пока. Возможно, удастся использовать ее с пользой по прямому назначению. А значит он чуть подождет. Нужно чтобы щенок потерял бдительность, поверил в себя… а потом…
Константин Меньшиков раз за разом прокручивал в голове варианты, и даже не понимал — единственное, что удерживает его от устранения опасного свидетеля — обыкновенная животная похоть.
Глава 9
Горн прозвучал в семь утра, уже после того, как мы пробежали три километра, сделали по максимуму отжиманий и приседаний и уже успели помыться пока душевые были свободны. Так что к утреннему построению мы вышли не просто проснувшимися — но довольно уставшими и полностью вошедшими в рабочий ритм.
К чести, одногруппников, ближе к половине седьмого к нам присоединилось несколько десятков человек. Но не только из нашего барака. Я очень рассчитывал на проведение общей зарядки, но наш куратор младших групп на построение так и не явился, так что мы, простояв десять минут в оранжевом рассветном солнце, были предоставлены сами себе. И это было отвратительно.