Курятник в пентхаусе
– Ты чемпион по метанию дротиков, – объяснила вместо меня Рина, – а если я пилюлю кину, то попаду в глаз, да не коту, а тому, кто его держит.
– Понял, – кивнул парень.
– Начали, – скомандовала я. – Никита берет лекарство, садится на кровать. Риччи…
– Да все уже сообразили, – остановила меня Ада. – За работу, товарищи!
Менее минуты хватило нам, чтобы произвести все действия. Риччи закрыла морду Алберта Кузьмича варежкой, он сидел на удивление тихо.
– Наверное, можно его отпустить, – занервничала Надежда Михайловна. – Вдруг он задохнется?
Риччи убрала руку. Альберт Кузьмич продолжал молча сидеть на сачке, который подсунул под него Димон. Никита прищурился.
– Котик, ты как, а?
В тот момент, когда парень произнес: «а», британец выплюнул лекарство. Белый кругляш вылетел из пасти и угодил прямо в раскрытый рот Никиты. А тот, похоже, не понял, что произошло, потому что сделал глотательное движение.
– Он его съел! – закричала Риччи.
– Молодец, котик, – обрадовался Никита.
– Таблетку слопал ты, – сдавленным голосом произнес Димон и расхохотался. – Ой, не могу!
– Я? – удивился детектив. – Ты ошибаешься! Я забросил его в кота. И попал.
– Попал, попал, – согласилась Ирина Леонидовна, – Никитос меткий швырятель.
– Когда девушка убрала руки, Альберт Кузьмич выплюнул пилюлю, – продолжила Рина, – а ты ее ам, и готово!
– Ирина Леонидовна, я очень вас люблю, безмерно уважаю, но сейчас вы странное говорите, – сказал Никита Павлович. – Зачем мне лопать таблетку для пописа, которую выплюнул кот? Проблем с почками у меня нет, и дожирать за Альбертом Кузьмичом я ничего не стану. Только не подумайте, что я плохо отношусь к британцу, он замечательный. Но у меня правило: никогда не есть то, что кто-то недожевал. Человек ли, кот ли, без разницы.
– Никитос, ты рот открыл, сказал: «А?» Альберт плюнул, таблетка в тебя влетела. Ну и ты ее проглотил, – объяснил Димон.
Лицо бравого сотрудника особой бригады вытянулось.
– Вы шутите, да?
– Нет, – хором ответили все.
Никита побледнел:
– И что теперь?
– Побегаешь в туалет, – пожала плечами Ирина Леонидовна.
– Навряд ли, – вставила свои пять копеек Риччи, – кот весит от силы десять кило.
– Одиннадцать двести, – озвучила точную цифру Надежда Михайловна.
– А Никита намного тяжелее, на него маленькая доза не подействует, – сказала девушка, – забудь! Ерунда! Дайте вторую таблетку. Следующий дубль!
Никита встал:
– Я больше в процессе не участвую. Хватит с меня одной порции лекарства. Пусть теперь Димон им швыряется.
– Что у нас происходит? – спросил знакомый голос, и в спальню заглянул Иван Никифорович.
– Ты вернулся, – обрадовалась я, – думала, мы через пару дней увидимся.
Муж засмеялся:
– Мне повезло, не попал в пробку, быстро до Варшавской доехал. Но ты права, теперь в Москве можно несколько суток в заторе провести.
Я молча слушала супруга. Похоже, у меня от постоянных попыток похудеть хоть на кило все же сократилась одна часть тела. Но не та, о которой вы подумали! У меня скукожился мозг. Вчера вечером, услышав от Ивана фразу: «Рано утром еду на «Варшавскую», я решила, что муж улетает в Варшаву. А он имел в виду станцию метро! И кто я после этого?
– Ваня! – заговорила Ирина Леонидовна. – У нас беда…
Альберт Кузьмич фыркнул, встал, отряхнулся…
– Лови его! Держи, не отпускай, – закричала Риччи и попыталась схватить британца.
Тот ловко вывернулся из ее рук и прыгнул на столик. Блюдечко с остатками масла от шпрот упало на мою подушку и опрокинулось.
– Не ловите парня! – радостно закричал Димон. – Он пописал!
– Нам повезло, – ликовала Рина.
– Слава богу, – пришла в восторг Бровкина. – Димочка, аккуратно поднимай сачок, не разлей миску.
– Э… э… э… – забормотал Коробок, – ну… понимаете… короче… не очень получилось… вот! Он пустой!
Я посмотрела на сачок и удивилась:
– А где миска?
– Забыл поставить ее в сачок, – признался Димон, – все так суетились, разговаривали, друг друга перебивали. Я не способен к интеллектуальной работе в таких условиях.
– Что делать? – пригорюнилась Надежда. – Попис вылился на одеяло Тани и впитался в него!
– Нет, там лужица! – прошептала Рина. – Не шевелитесь. Сбегаю за пипеткой, соберу мочу, хватит на анализ.
Все замерли, моя свекровь унеслась в коридор.
– Ничего не понимаю, – удивился муж. – Почему в спальне воняет рыбой?
– Блюдечко, в котором лежала шпротина, упало на подушку, – объяснила я.
– Ты ела в кровати? – опешил Иван.
– Нет, этим занимался Альберт Кузьмич, – ответила вместо меня Бровкина, – он может умереть!
– Кот заболел? – спросил супруг. – А вы хотели его вылечить с помощью шпрот, и он их лопал в постели?
– Суть понята верно, – согласилась Дюдюня, – наша главная цель – вернуть коту пошатнувшееся здоровье. Надя сейчас отнесет пипетку в лабораторию, а мы сядем выпить чайку и все тебе объясним.
Глава восьмая
– Как спалось? – спросила Рина, когда мы с Иваном сели завтракать.
– Всю ночь мне снился странный сон, – признался Ваня, – будто я работаю на сейнере, стою на конвейере и закрываю крышками банки с рыбными консервами.
Мой телефон звякнул, примчалось эсэмэс от Димона: «Посмотрела подарочек?» Я вспомнила про презент, который вчера вручил мне Коробков, вернулась в спальню, вытащила из упаковки пластиковую тубу и удивилась. Лекарство? Незнакомое мне средство под названием Edimvse. И записка: «Тань! Ты прекрасно выглядишь. Но если маниакально хочешь похудеть, то используй это средство. В России его нет, оно из Германии. Зайди на их сайт, почитай отклики – и вперед. Отправил тебе ссылку!» Я открыла ноутбук и нашла нужную страницу.
«Edimvse разработан великим русским ученым Иваном Павловым незадолго до его смерти в тысяча девятьсот тридцать шестом году. Блокатор калорий не только тормозит набор веса, но и расщепляет жировые клетки, выводит лишнюю воду. В России эта пищевая добавка не снискала популярности. Советские люди жили на грани голода. А вот в сытых европейских странах Edimvse оказался востребован. В среднем он дает потерю пятнадцати-двадцати кг в месяц при неизменном режиме приема еды и ее количестве…»
– Тань, ты куда запропастилась? – закричала из глубины квартиры Рина.
Я быстро проглотила одну красную пупочку. Спасибо, Димон. Мне нравится терять вес, лопая куриную лапшу, любимую жареную картошку на второе и мороженое на десерт. Вдруг БАД поможет? А теперь надо поторопиться, нехорошо опаздывать. Если велела всем приехать к девяти, то и самой надо явиться на службу вовремя.
Когда я вошла в офис, там сидела короткостриженая брюнетка с бездонными, почти черными глазами. Одета незнакомка была в простые джинсы и самый обычный серый пуловер. На лице почти не было косметики, украшения отсутствовали.
Я удивилась и поздоровалась со всеми, потом спросил у гостьи:
– Вы к нам?
– Мне вчера велели утром приехать к началу работы, – ответила брюнетка.
Я села на свое место. Где мы встречалась с этой дамой? Почему мне знаком ее голос?
– На повестке дня биография Тамары Владимировны… – начал Коробок.
И это было для меня еще большим удивлением, чем незнакомка в офисе.
– Подожди, – остановила я Димона и обратилась к посетительнице: – Как к вам обращаться?
– Риччи, – ответила та.
Я на секунду прикрыла глаза. Мало того что Дима попытался начать беседу на рабочую тему в присутствии брюнетки, так еще ее и зовут, как нашу новую сотрудницу. У меня есть подруга Евлампия, имя нынче забытое. Лампа – так к ней обращаются близкие. «Риччи» тоже не у многих в паспорте указано. Какова вероятность, что за двое суток вы познакомитесь с парой девушек, которые откликаются на Лампу? Да нулевая. А на Риччи? И вот, пожалуйста, еще одна Риччи. Впрочем, в паспорте у нашей новенькой стоит Ричибальда. Очень я удивилась вчера, когда вечером смотрела ее анкету.