Гипотеза любви (ЛП)
Она вздрогнула, обнаружив, что он стоит перед ней на коленях. Прямо у её кресла, его голова была на одном уровне с её головой, он изучал её, озабоченно нахмурившись. Она хотела спрятать лицо в ладонях, но его рука взялась за её подбородок и подняла его вверх, так что у неё не осталось выбора, кроме как встретиться с ним взглядом. Затем его пальцы скользнули к её щеке и прикоснулись к ней, когда он снова спросил: — Оливия. Что случилось?
— Ничего, — её голос дрожал. Он всё время куда-то пропадал, таял в слезах.
— Оливия.
— Правда. Ничего.
Адам уставился на неё вопросительно и не отпускал. — Кто-то купил последний пакет чипсов?
Из неё вырвался смех, влажный и не вполне контролируемый ею. — Да. Это был ты?
— Конечно. — Его большой палец провел по её скуле, останавливая падающую слезу. — Я купил их все.
Эта улыбка была лучше, чем та, которую она собрала ранее. — Надеюсь, у тебя хорошая медицинская страховка, потому что у тебя будет диабет второго типа.
— Это того стоит.
— Ты чудовище. — Должно быть, она склонилась к его руке, потому что его большой палец снова поглаживал её. Очень нежно.
— Вот как ты разговариваешь со своим фальшивым парнем? — Он выглядел таким обеспокоенным. Его глаза, линия его рта. И всё же такой терпеливый. — Что случилось, Оливия?
Она покачала головой. — Я просто…
Она не могла сказать ему. И она не могла не сказать ему. Но прежде всего, она не могла сказать ему.
Как ты думаешь, кому поверит Адам, Оливия?
Ей пришлось сделать глубокий вдох. Вытолкнуть голос Тома из головы и успокоить себя, прежде чем продолжить. Придумать, что сказать, что не заставит небеса рухнуть в этом гостиничном номере.
— Мой доклад. Я думала, что всё прошло хорошо. Мои друзья сказали, что да. Но потом я услышала, как люди говорят об этом, и они сказали… — Адам действительно должен прекратить прикасаться к ней. Она, должно быть, намочила всю его руку. И рукав пиджака тоже.
— Что они сказали?
— Ничего. Что это было неоригинально. Скучно. Что я заикалась. Они знали, что я твоя девушка, и сказали, что это единственная причина, по которой меня выбрали для выступления. — Она покачала головой. Ей нужно было отпустить это. Выбросить это из головы. Тщательно обдумать, что делать.
— Кто? Кто они были?
О, Адам. — Кто-то. Я не уверена.
— Ты видела их значки?
— Я… не обратила внимания.
— Они были на твоей панели? — Было что-то в его тоне. Что-то давящее, намекающее на насилие, ярость и сломанные кости. Рука Адама по-прежнему нежно касалась её щеки, но его глаза сузились. В его челюсти появилось новое напряжение, и Оливия почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь.
— Нет, — солгала она. — Это неважно. Всё в порядке.
Его губы сжались в прямую линию, ноздри раздувались, поэтому она добавила: — Мне всё равно, что обо мне думают люди.
— Верно, — усмехнулся он. Этот Адам был тем самым угрюмым, раздражительным Адамом, на которого жаловались выпускники её программы. Оливия не должна была удивляться, увидев его таким сердитым, но он никогда не был таким с ней раньше.
— Нет, правда, мне всё равно, что говорят люди…
— Я знаю, что всё равно. Но в этом-то и проблема, не так ли? — Он смотрел на неё, и был так близко. Она могла видеть, как желтые и зеленые цвета смешиваются с ясным карим цветом его глаз. — Дело не в том, что они говорят. Дело в том, что ты думаешь. Дело в том, что ты думаешь, что они правы. Не так ли?
Её рот был полон ваты. — Я…
— Оливия. Ты великий ученый. И ты станешь еще лучше. — То, как он смотрел на неё, так искренне и серьезно — это должно было сломить её. — Что бы ни сказали эти засранцы, это ничего не говорит о тебе и много о них. — Его пальцы скользили по её коже, вплетаясь в волосы за ухом. — Твоя работа великолепна.
Она даже не подумала об этом. А если бы и подумала, то, наверное, не смогла бы остановиться. Она просто наклонилась вперед и спрятала лицо у него на шее, крепко обняв его. Ужасная идея, глупая и неуместная, и Адам, конечно, собирался оттолкнуть её в любую минуту, но…
Его ладонь скользнула к её затылку, почти как бы прижимая её к себе, и Оливия осталась там на долгие минуты, выплакивая теплые слезы в плоть его горла, чувствуя, каким заземляющим, теплым, твердым он был под её пальцами и в её жизни.
Ты просто был обязан пойти и заставить меня влюбиться в тебя, — подумала она, моргая на фоне его кожи. — Ты самая настоящий осел.
Он не отпускал её. Только когда она отстранилась и снова вытерла щеки, чувствуя, что, возможно, на этот раз ей удастся сдержаться. Она фыркнула, и он наклонился, чтобы взять коробку салфеток с телевизионного столика. — Я действительно в порядке.
Он вздохнул.
— Ладно, может быть… может быть, я не в порядке прямо сейчас, но я буду в порядке. — Она взяла салфетку, которую он взял для неё, и высморкалась. — Мне просто нужно немного времени, чтобы…
Он изучил её и кивнул, его глаза снова стали нечитаемыми.
— Спасибо. За то, что ты сказал. За то, что позволил мне облить соплями весь твой гостиничный номер.
Он улыбнулся. — В любое время.
— И твой пиджак тоже. Ты… Ты идешь на светский раут? — спросила она, с ужасом ожидая момента, когда ей придется выбраться с этого кресла. Из этой комнаты. Будь честной, — прошептал внутри неё разумный, всегда знающий голос. Это его присутствие, от которого вы не хотите отказываться.
— Ты?
Она пожала плечами. — Я сказала, что буду. Но сейчас мне не хочется ни с кем разговаривать. — Она еще раз вытерла щеки, но чудесным образом поток прекратился. Адам Карлсен, ответственный за 90 % слез в отделе, действительно смог заставить кого-то перестать плакать. Кто бы мог подумать? — Хотя мне кажется, что бесплатный алкоголь мог бы действительно помочь.
Он некоторое время задумчиво смотрел на неё, покусывая внутреннюю сторону щеки. Затем он кивнул, похоже, приняв какое-то решение, и встал, протягивая ей руку. — Пойдем.
— О. — Ей пришлось повернуть шею, чтобы посмотреть на него. — Думаю, я немного подожду, прежде чем…
— Мы не идем на вечеринку.
Мы? — Что?
— Пойдем, — повторил он, и на этот раз Оливия взяла его за руку и не отпускала. Она и не могла, так как его пальцы сомкнулись вокруг её. Адам пристально смотрел на её туфли, пока она не поняла намек и не надела их, используя его руку для поддержания равновесия.
— Куда мы идем?
— За бесплатным алкоголем. Ну, — он сделал поправку, — бесплатного для тебя.
Она почти задохнулась, когда поняла, что он имел в виду. — Нет, я… Адам, нет. Ты должен пойти на светский раут. И на церемонию открытия. Ты же основной докладчик!
— И я осветил доклад. — Он схватил с кровати ее красное пальто и потянул её к выходу. — Ты можешь ходить в этих туфлях?
— Я — да, но…
— У меня есть моя ключ-карта; твоя нам не нужна.
— Адам. — Она схватила его за запястье, и он тут же повернулся, чтобы посмотреть на неё. — Адам, ты не можешь пропустить эти мероприятия. Люди скажут, что ты…
Его улыбка была однобокой. — Что я хочу провести время со своей девушкой?
Мозг Оливии остановился. Просто так. А потом он запустился снова, и…
Мир был немного другим.
Когда он снова потянул её за руку, она улыбнулась и просто вышла за ним из комнаты.
Chapter Fifteen
ГИПОТЕЗА: Нет такого момента в жизни, который нельзя было бы улучшить с помощью еды, доставляемой по конвейеру.
Их видели все.
Люди, которых Оливия никогда раньше не встречала, люди, которых она узнала по сообщениям в блогах и научном твиттере, люди с её кафедры, которые были её учителями в предыдущие годы. Люди, которые улыбались Адаму, обращались к нему по имени или как к доктору Карлсену, говорили ему: "Отличный доклад" или "Еще увидимся". Люди, которые полностью игнорировали Оливию, и люди, которые с любопытством изучали её — её, и Адама, и место, где были соединены их руки.