Подари мне семью (СИ)

– Проголодалась? Я зверски.
Может быть дико, но мне представляется, что говорит он вовсе не о гамбургере или бифштексе.
  
Глава 31
 
Кира
– Побудешь сегодня с дедушкой, хорошо?
Наклоняюсь к Мите и поправляю его всклокоченную шевелюру. Если он откажется, я немедленно сниму свои туфли на тонком высоком каблуке, переобуюсь в кеды и попрошу Никиту отвезти нас домой.
Но медвежонок лишь серьезно кивает и мягко сжимает мою ладонь.
– Без проблем, ма.
Сегодня нас ждет прием у Гордина. На мне струящееся нежно-голубое платье в пол, хоть Лебедев и настаивал на красном, в ушах крохотные сережки-капли, запястье обвивает ажурный браслет из белого золота.
И, пока я немного нервно разглаживаю атласную ткань, Никита с отцом ведут безмолвную ожесточенную дуэль. Обмениваются выразительными взглядами, будто скрещивают шпаги, и оба стискивают кулаки.
Воздух между ними искрит.
– Никита, если ты…
– Все будет хорошо, Андрей Денисович. Я верну вашу дочь в целости и сохранности.
С нажимом сообщает Лебедев, отец же в ответ шумно выдыхает и так же громко втягивает кислород. Что-то еще намеревается сказать, но в последнюю секунду опускает руку и обреченно на меня смотрит.
Дергает острым кадыком, пожевывает нижнюю губу и, прежде чем скрыться вместе с Митей за калиткой, высекает.
– Дочь, позвони мне, если что-то пойдет не так.
Заботится обо мне по своему и все еще не может нормально воспринимать Никиту. Ну, а я не берусь с ним спорить. Рано или поздно время расставит все по местам.
– Ты очень красивая, Кира.
Лебедев предупредительно распахивает передо мной дверь и помогает уложить подол платья так, чтобы он не помялся. Я же чувствую себя Золушкой, готовой отправиться на королевский бал. Только принц не бродит где-то в своих покоях – он рядом.
Заводит нашу карету и мягко выезжает на трассу. Косится на меня изредка, и что-то такое мелькает в его шальных глазах, что мне становится волнительно и горячо. Пульсирующий комок сосредоточивается внизу живота, мелкая дрожь прокатывается по телу, с губ срывается тихий стон.
С каждым днем я все сильнее влипаю в Никиту. Стараюсь держать голову холодной, но влечением все равно крепнет. Туманит разум и покрывает наше непростое прошлое сизым пеплом. Боль от давнего предательства тускнеет и выцветает.
– Ну, что, готова повеселиться, родная?
Полузабытое обращение врезается в солнечное сплетение скоростным поездом и поселяет там ласковое тепло. От которого мне хочется расправить крылья и взмыть ввысь.
– Готова.
Улыбаюсь робко и выскальзываю из машины. Вкладываю пальцы в Никитину ладонь и с упоением вдыхаю аромат его древесного парфюма. Пропитываюсь его запахом и с интересом разглядываю просторный зал арендованного Гординым ресторана.
На столиках обилие тарелок с легкими закусками и много фруктов. Вышколенные официанты в белоснежных рубашках разносят напитки – шампанское, воду, свежевыжатый сок. Гости разбились по группкам и вполголоса обсуждают радушного хозяина, основательно подошедшего к мероприятию.
Приглушенная ненавязчивая музыка льется из колонок. Такая же нежная мелодия звучит у меня в душе, правда, спустя пару секунд она прерывается, словно музыкант отвлекся и взял неверный аккорд.
– Это?
– Даша. Да.
Сухо произносит Никита и в защитном жесте обнимает меня за талию. Поддерживает, как будто я могу потерять равновесие и упасть, и теснее прижимает к себе.
Утыкаюсь носом ему в плечо и немножко нервно смеживаю веки. Нотки сандала проникают в ноздри и успокаивают.
– Это открытый прием. Достать приглашение нетрудно.
Комментирует появление супруги Лебедев, а я осознаю, что нам предстоит часто пересекаться с Дарьей, ведь она с самого детства принадлежит к тому кругу, где вращается Никита. Знает бизнесменов, с которыми он ведет дела, празднует дни рожденья его друзей и имеет куда больше прав здесь находиться, чем я.
Бывшая любовница. Не невеста. И не жена.
– Если тебе некомфортно, мы немедленно отсюда уедем.
 
Пробежавшись пальцами вдоль моего позвоночника, шепчет Никита мне в висок. Но все мое существо внезапно начинает протестовать. Я не хочу отступать в тень, не хочу убегать и не хочу быть маленькой трусливой девочкой, которая боится упорного противостояния.
– В этом нет необходимости.
Гулко сглотнув, я отклеиваюсь от Никитиного пиджака и вскидываю подбородок. В непосредственной близости от Лебедева я чувствую себя уверенно.
Плюс сто к смелости. Плюс двести к жесткости. Плюс пятьсот к решительности.
– Точно? – переспрашивает Никита, поглаживая мою поясницу, и я выталкиваю твердое.
– Точно.
Став свидетельницей этой картины, Дарья берет любезно предложенный официантом бокал шампанского, опустошает его в несколько глотков и пересекает разделяющие метры размашистым шагом.
Пристально изучает мерцающие в моих ушах сережки, хмыкает едко и переключается на Никиту. Прикипает немигающим взглядом к безымянному пальцу его правой руки, на котором больше нет обручального кольца. Роняет неразборчивое ругательство.
Не удивлюсь, если она слетит с катушек и вцепится мне в волосы.
– Тебе не кажется, Никита, что это моветон приходить на такое мероприятие с любовницей? Особенно, когда на нем присутствует твоя законная жена.
Жалит, конечно. Фыркает, кривится, словно увидела таракана, и подзывает официанта, чтобы влить в себя еще бокал шампанского.
За эти короткие мгновения, я окружаю себя броней, выставляю щиты и невесомо веду рукой по Никитиному предплечью. Его мышцы под моими пальцами ощутимо напрягаются, да и сам он превращается не в камень – в скалу.
Щурится недобро и припечатывает Вершинину громким.
– Кира – моя невеста.
– Невеста? А ты не забыл, что по-прежнему состоишь в браке со мной?
Едкий смех противно царапает нервные окончания, но я продолжаю снисходительно улыбаться и молчать, позволяя своему мужчине разруливать ситуацию.
Сомнений в том, что Никита – мой мужчина, не остается. Об этом кричит и сталь в его жестах, и отстраненный тон, и сведенные к переносице брови, и ледяной ответ.
– Это простая формальность, Даша. У суда нет ни единой причины, чтобы нас не развести.
Слова падают между нами булыжниками. Рассыпаются на осколки и наверняка ранят застывшую подобно мраморному изваянию Дарью.
Воздух загустевает. Пространство пронизывают шарахающие нас троих электрические разряды. По крайней мере, волоски на моей коже встают дыбом, а язык и вовсе примерзает к нёбу от того, с какой наглостью Вершинина выплевывает Никите в лицо.
– Тебе ли не знать, Лебедев, что деньги способны творить та-а-акие чудеса.
– Какие деньги, Даш? Спустись с небес на землю. Твой отец все прос… растратил.
Не дернув ни одним мускулом, произносит Никита и утаскивает меня подальше от своей бывшей. В мыслях именно так ее называю, хоть впереди еще ждет немало разбирательств.
Буквально повисаю у него на руках, как будто из меня выкачали всю энергию, и с благодарностью вцепляюсь в стакан с клюквенным морсом. Окружающие предметы двоятся, а пространство ощутимо плывет, но Лебедев не дает не то, что упасть – пошатнуться.
– Извини, что тебе приходится иметь дело со всем этим.
Держит меня крепко, словно я хрупкая фарфоровая статуэтка. Окружает мощной защитной стеной, через которую не пробиться ни Дарье, ни ее напыщенному двоюродному брату, ни высокомерному отцу. И нашептывает на ухо еще что-то успокоительное.
– Все нормально. Я не рассчитывала, что твой развод пройдет без скандалов и истерик.
Вернув голосу твердость, я ставлю пустой стакан на столик рядом с нами и отмечаю, что головокружение постепенно отступает. Ноги больше не ватные, нормализуется пульс, щеки не красит болезненный неравномерный румянец.
В это же время в зал вплывает виновник мероприятия – Гордин. Выхватывает нас острым орлиным взглядом из толпы, поправляет стильный галстук-селедку и движется в нашу сторону, словно величавый ледокол.