Дайте шанс! Том 3 (СИ)

— Очень интересно, — с интересом выслушал доклад Оболенский. — Владислав Сергеевич, немедленно подключайте слежку, прослушку и прочее. И чтобы предельно аккуратно. Не спугните. Дезертирки — это ерунда, конечно. Но вот что они замышляют, может быть важным.
— Так точно. Сейчас же займусь, — отчеканил Берник.
— Нет, заниматься не нужно. Вы помогите освоиться у нас гостю. Он же только прибыл. А сами занимайтесь своими вопросами. Кстати, что у вас сегодня по плану?
— Нужно ехать в университет. Нужно разговаривать с людьми.
— Хорошо. Приступайте. Вечером доложите о результатах. Оба доложите.
* **
Проходившую лекцию по основам менеджмента и маркетинга можно было назвать интересной. Интересной до того момента, когда по аудитории разнесся слух об экстренном выступлении Императора.
Все естественно полезли за смартфонами, чтобы тихонечко посмотреть и послушать, что такого важного он мог рассказать. В общем, весь курс переключился на новости. А с нами вместе и профессору ничего не оставалось, как приостановить лекцию и тоже узнать, что случилось.
Повествование о бесчинствах сбежавших из заключения уголовниках, я ухватил лишь в заключительной части. Оказывается, к бунту был причастен род Булыгиных. Этим они хотели ослабить Россию в пользу одной из соседних Империй. Вот только какой именно Барятинский в своем заявлении не обмолвился.
Вторую часть выступления Император посвятил другому вопросу.
— Как вы знаете, на протяжении последних десятилетий я оказывал поддержку ряду предпринимателей, которые в последнее время стали именовать себя Высшими. К числу таковых относился и род Булыгиных, — лик Барятинского принял особо суровый вид. — Отныне статус Высших — это прошлое. Они утратили мое доверие. Больше моя благосклонность на них не распространяется.
Выступление Императора закончилось, и аудитория зашумела. Только сейчас все обратили внимание на то, что ни утром, ни после первой пары никто не видел в университете ни одного из Высших.
Не встретив на первой паре Смирнову, я подумал, проспала. На второй — что она решила прогулять занятия. Как-никак сегодня суббота, завтра выходной день. А оно вон как завернулось.
Все начали выдвигать предположения. Что Высшие сейчас пакуют чемоданы или уже смотались за границу вместе со своими миллионами.
— Господа студенты! — обратился ко всем профессор. — Ну вы же будущие управленцы! Вы должны понимать, активы — это прежде всего имущество и лишь малая часть денег как таковых! Никто не станет все бросать и уезжать с медяками в карманах! Чтобы обналичить столько имущества, понадобятся годы! К тому же Император заявил об утрате доверия, а не об измене! Это совершенно разные вещи!
По окончании второй пары началась большая перемена. Из аудитории весь курс прямиком отправился в буфет.
В отличие от остальных студентов, Высшие обедали на диванах. Учитывая привилегированное положение, здесь за ними даже закреплялись отдельные места. Сегодня они пустовали. Студенты, наверное, больше по привычке отправлялись с подносами к столикам, за которыми нужно было стоять. Я же в компании все той же четверки ребят со своего курса набрал всяких блюд и отправился к диванам.
У Высших начались серьезные проблемы с Императором. В противном случае он не стал бы так громко заявлять. Именно так понял я и остальные. Вокруг только об этом и говорили. Студенты радовались осложнениям у Высших. Естественно, злорадствовали. Сочувствующих я ни одного не встретил.
Едва мы разместились на диванах, от толпы студентов, что сидела в дальнем конце справа, отделился знакомый старшекурсник Ярослав Корнеев. С улыбкой на лице он бодрым шагом подошел к нам и, поздоровавшись за руку со всеми, уселся на свободное место напротив меня.
— Видели, что творится? Говорят, Высшие еще вчера начали покидать Москву. Сегодня в университете их ни одного.
— Нам препод сказал, они вряд ли бросят активы. Высшие не появились потому, что знали о готовящемся заявлении Императора. Они подождут, когда все уляжется и снова появятся в университете, — скептически отнесся Егор Парфенов.
 
— Но теперь их будет меньше! — особо подчеркнул Ярослав. — Слушайте, Император начал закручивать гайки Высшим. А что если воспользоваться случаем? Нам ведь просто нужно собраться и решиться. Как только они снова появятся в университете, мы вместе можем с ними покончить. Никаких дуэлей. Мы также нападем на них, как они толпой напали вчера на Андрея. Нас уже больше десяти человек. С вами будет двадцать!
От сделанного предложения мы аж рты раскрыли.
— Напасть толпой и побить, это я еще понимаю, но убивать… Да нам за это такое устроят! — в ошеломлении воскликнул Егор.
— Ничего нам не сделают. Ничего! Вы разве не поняли? Своим выступлением Император дал понять — также как Булыгин все Высшие предатели. Поэтому они утратили его доверие. Нам можно делать с ними что угодно. Император не зря подчеркнул, его благосклонность на них больше не распространяется!
— А если мы нападем, а они опять обратятся к Голосу? — поинтересовался Костя Лукьянов.
— Не обратятся! Фишка в том, что мы будем нападать на них по отдельности! А чтобы они не воспользовались Голосом, будем резать глотки!
Для первокурсников сказанное было чем-то запредельным. Одно дело защищаться, совсем другое нападать самим. Еще и резать глотки. Но Корнеев был старше. Так же как я, он принадлежал к клану добытчиков скверны. А это уже иное воспитание, другие взгляды.
Однако не это было главным. Куда важнее являлась его решимость. И уверенность в том, о чем он говорил. По-видимому, в той толпе, откуда к нам пришел Ярослав, парни были за эту кровавую инициативу и теперь хотели укрепить свои ряды новыми бойцами.
В этой связи можно было бы пожалеть Высших. Но они сами напросились. За годы учебы в университете Высшие вызвали к себе невероятную злобу. Сейчас та у всех рвалась наружу. Требовала мстить за пережитые унижения. Даже у нас первокурсников, лишь только начавших обучение. Что уж говорить о старшекурсниках, которых Высшие доставали годами.
В отличие от ребят меня совершенно не волновал ни Голос Высших, ни стычка с ними. Опасение вызывало другое.
— Ну хорошо, мы нападем. Убьем того же Верховского, еще кого-нибудь. И что дальше? Его семья нам это просто так спустит?
— А вот тут вторая фишка! — с улыбкой воскликнул Ярослав, по-видимому, ожидая моего вопроса. — А кому будут мстить Верховские? С кого спрашивать? С двадцати семей? А если нас будет тридцать? Или пятьдесят? Ну и что в таком случае они нам сделают?! — рассмеялся он. — Да ничего! Мы за один день можем прикончить и Верховского, и Гладкова, и еще нескольких таких же мудаков! Гладков, это тот, кто издевался на той дуэли над первокурсником, заставляя его обзывать самого себя какашкой. Ребят, поверьте, с нас ничего не спросят. Высшие не посмеют объявить войну сразу пятидесяти домам. Потому что мы разорвем их в клочья. Время Высших закончилось. Наступает НАШЕ время!
— Хм… Идея отличная. Но я так сразу дать согласие не могу. Понадобится поговорить с отцом. Я обещал ему больше никуда не встревать.
— Вот именно! Нужно сначала поговорить с родителями, а потом идти на такое! — поддержал Егор Парфенов.
Корнеев засмеялся.
— И что они скажут? Конечно, скажут не встревать. Вспомните 1 сентября. Высшие потащили вас во двор не просто так. Они хотели вас унизить. А потом может быть и убить. И после такого вы готовы им простить?
— Ярослав, не нагнетай. Как по мне, я готов был срубить голову Верховскому, что 1 сентября, что вчера. Речь идет не только о нас самих. За нами семьи. Убийство Верховского приведет к большому конфликту. Просто с ходу такой вопрос решать нельзя. Прежде нужно обсудить, подумать, а уже потом принимать решения.
На том мы и закончили.
Третьей на сегодня парой стала лекция по теории государства и права. Весь курс ее слушал без особого интереса. Наверное, больше потому, что всеми мыслями ребята были уже на отдыхе, который должен был начаться уже сегодняшним вечером.