Замуж по контракту (СИ)

— Паула, ты пока свободна, — произносит Влад. — Иди к себе, если будет что-то нужно, я позову.
Паула удивлена. Она открывает рот, чтобы что-то добавить, но строгий вид хозяина лучше всяких приказов. Она несколько раз учтиво кивает и уходит к другой двери.
— На территории есть дом для прислуги, — Влад бросает сумку на длинный комод с синими ящиками. — Она не будет мешать.
— Я бы лучше приготовила ужин сама, я давно не готовила и уже соскучилась по этому делу. Правда, мой уровень не тянет на звезду Мишлена.
Влад хмыкает, оценив шутку. Он опускает сотовый рядом с сумкой и проводит ладонью по комоду. И в этом простом жесте проглядывает личное, словно это не обычный предмет мебели, а что-то важное и связанное с прошлым.
— Покажешь дом? — спрашиваю у него, оглядывая просторный холл в прибрежном стиле.
Влад помогает мне с пиджаком, после чего показывает ладонью на следующую комнату.
— Там гостиная и лестница на второй этаж. В доме четыре спальни, одна из которых детская.
— Твоя?
— Нет. Мама допустила ту же ошибку, когда показывала ее мне в первый раз. Она назвала ее детской и я сразу ее невзлюбил. Выбрал другую комнату.
По гостиной постепенно расходится тепло от зажженного камина. Мне нравится, что он не электрический и вообще не заигрывает с современной модой, а смотрится аутентично. Даже трещинки на облицовочном камне есть, а внутренняя рамка почернела. Справа от камина располагается широкая лестница. Она уводит на второй этаж по полированным ступеням.
— Немного пафосно, да? — усмехается Бестужев.
— Немного. Твоя мама была из простой семьи?
— Из бедной, если называть вещи своими именами.
— И как она познакомилась с Адамом?
— Он заметил ее на ресепшн в отеле. Мама была очень красивой и ее взяли в дорогой сетевой отель в Петербурге. Она была совсем молоденькой и подумала, что вытянула счастливый билет, когда он начал за ней ухаживать.
Влад поворачивает к лестнице и я иду за ним. Мы в идеальном месте, чтобы нормально поговорить о его прошлом. Сами стены помогают Владу отпускать из сердца то, что он привык прятать.
— Мама говорила мне, что Адам был мягче с ней первые годы. Особенно, когда родился я, наследник, он ее на руках носил и засыпал подарками.
— Но потом что-то случилось?
— Врачи сказали, что она больше не сможет родить. Адам же всегда хотел большую семью. Он не захотел разводиться, у него тогда были планы на политическую карьеру и он решил не портить свою биографию разводом. Да и мама была против развода, она боялась, что тогда перестанет меня видеть.
— Я ее понимаю.
— Адам сохранил семью, но начал по-другому относиться к ней. Как к бракованной. Он злился, словно считал, что она специально сломала его планы на идеальную семью. А где-то через полгода завел вторую семью.
— Боже…
— Он ничего не скрывал и поставил маму перед фактом. Сказал, что у него теперь будет другая женщина и что она родит ему еще сыновей.
Я постепенно понимаю, в каком тупике оказалась мама Влада. Я не оправдываю тот ужасный выбор, который она сделала, когда решила искать выход в веществах, но и осуждать ее не имею право. Не дай бог никому оказаться в такой ситуации.
— Ты видел эту женщину? Сводных братьев?
— Может быть, — Влад пожимает плечами. — У нас в доме было много гостей. А зная характер своего отца, не удивлюсь, что он приводил их.
Влад отворачивается. Он идет к следующей спальне, а я не нагоняю его. Даю ему время, чтобы выдохнуть. Он сказал больше, чем я смела надеяться. Мы идем по длинному коридору в полной тишине некоторое время.
— Мои родители познакомились в переполненном автобусе, — произношу первой. — Причем знакомство случилось благодаря маминой хитрости.
Влад оборачивается, показывая, что слушает. Он приоткрывает дверь и демонстрирует мне комнату с темно-коричневыми стенами.
— Папа был очень видным и красивым, он ей с первого взгляда понравился. А моя мама не привыкла упускать возможности. Она незаметно намотала шнурок от сумки на пуговицу его куртки. Когда он начал выходить на своей остановке сквозь толпу, она потянулась за ним. Так и познакомились.
 
— Я уже хочу познакомиться с твоей мамой.
Я смеюсь.
— Вообще жениху стоит это сделать, — добавляю. — Я уже голову сломала, как объяснить родителям свое неожиданное замужество. О договоре же нельзя говорить.
— Лучше не надо. Они подумают, что я сумасшедший миллиардер со странными наклонностями.
— А ты не такой?
— Когда ты стала такой язвой?
— Когда перестала бояться.
Я отвожу глаза от его лица, чтобы не залюбоваться его ироничной полуулыбкой. Я замечаю еще одну лестницу и киваю в ее сторону.
— Тоже вниз? — спрашиваю у Бестужева.
— Да, только в пристройку. Там бассейн и зона отдыха.
— Оу, этот дом мне нравится всё больше.
Владу не нужно повторять дважды, он понимает мой намек и подает руку, чтобы помочь спуститься. Вторая лестница уже и круче, и где-то на четвертой ступеньке внизу срабатывает датчик. Наплывает волна мягкого света.
Влад приводит меня в огромную прямоугольную комнату, в которой можно проводить олимпийские заплывы. Это не миниатюрный домашний водоем, а настоящий бассейн, как в спортивных секциях. По бокам же стоят лежаки из ротанга и продуманы лаунж-зоны с симпатичными круглыми столиками.
— Можно поднять экраны, — Влад решает нанести последний удар по моей впечатлительности.
Он подходит к панеле рядом с барной стойкой и нажимает несколько кнопок. Шелест ожившего механизма подсказывает, что нужно запрокинуть голову. Вся правая стена и так представляет собой одно стекло, но часть наклонной крыши тоже оказывается стеклянной. Наверх поднимаются щиты, которые напоминают большие жалюзи, и открывают завораживающий вид.
— Я думала, что закат нужно встречать на балкончике на втором этаже, но я сейчас поменяла свое решение.
Я не могу оторвать взгляд от открывшейся перспективы. Весь задний двор с ухоженными дорожками и высокими деревьями, как на ладони, а выше видно, как солнце начинает клониться к земле.
— Вода кстати теплая, — добавляет Бестужев.
В его взгляде появляется что-то заговорщическое. Он проходит к бассейну и садится на корточки. Запускает широкую ладонь в воду и снова смотрит на меня.
— Да, успела прогреться.
Влад переносит ладони на край джемпера и рывком стягивает его.
Он ловко избавляется от остальной одежды, оставляя только черные боксеры.
— У тебя свежие раны на руке. Ты уверен, что их можно мочить?
— Хорошая попытка, — усмехается Бестужев.
Он разворачивается и прыгает в воду. Идеально, как профессиональный спортсмен, входит в нее, поднимая в воздух блестящие брызги. Вода в бассейне идеально чистая, и я вижу, как он делает размашистые сильные гребки. Я подхожу к бортику и беззастенчиво любуюсь его великолепным телом. Красота женского тела раскрывается в танце, а мужскому телу идет физическая работа.
Даже самая грязная или бессмысленная.
Бестужев выныривает рядом со мной. Он жадно хватает воздух, а с его лица скатываются крупные капли. Они причудливо играют под вечерним светом, солнце уже стремится к горизонту и рассеивает розоватое свечение. Смотрится как фильтр в модной рекламе.
Или это розовый дым моей впечатлительности?
Я влюбляюсь?
— Иди ко мне, — произносит Бестужев, протягивая ладонь.
Я испытующе смотрю на него. Мне хочется и страшно… Словно предстоит нырнуть не в теплую воду, а в дикий омут.
— Можешь остаться в платье.
— Ох, ты разрешаешь?
Я щурю глаза. Меня вечно задевает малейшая покровительственная интонация в его голосе. Как рефлекс, мне тут же хочется съязвить в ответ.
Влад упирается ладонями в борт и подтягивает свое тело наверх. Его плечи каменеют, наливаясь и прорисовывая каждый мускул. Я нервно сглатываю, но не отхожу. Я вообще-то хорошо плаваю, я до пятнадцати лет ходила в секцию при детском центре. В нашем маленьком городке было мало развлечений и всего одна спортивная группа. Так что я провела в воде, густо пахнущей хлоркой, много выходных.