Она разрушила нашу семью
– Выслушай меня.
Он просил выслушать, а я уже, кажется, узнала слишком много. Арс жил двойной жизнью. Врал мне. Оформил на себя чужого – а может и нет – ребёнка. Я не могла с этим мириться, я не могла это простить, даже если бы прямо сейчас Курилов сказал бы, что его выкрали инопланетяне, перепрограммировали ему мозг и он просто не мог поступить иначе.
– У тебя ровно пять минут. Потом – уходи.
– Куда?
Арсений снова начал злиться, что породило внутри меня ответную волну агрессии. При всей его вине муж умудрялся ещё и испытывать защитные реакции. Как будто это ему нужно было спасаться от меня, а не наоборот.
– Куда угодно. Ты уже достаточно рассказал о своей лжи, для того чтобы я не желала оставаться с тобой под одной крышей.
Мы смотрели друг на друга, и я надеялась, что в моём взгляде Курилов прочтёт всё, что мною владеет. Наконец, он тяжело вздохнул, отвернулся и, отойдя к окну и засунув руки в карманы брюк, заговорил:
– Валера был моим лучшим другом. Я и сам не знаю, как вышло так, что Лида ушла к нему. Наверное, я уделял ей мало внимания. Но тогда думал о нашем будущем. Пропадал до ночи, выстраивая для нас то, что впоследствии могло обеспечить безбедное существование.
Слова мужа впивались в моё тело, словно самые острые ножи, бьющие точно в цель. Он говорил про своё прошлое, а оно вставало перед моими глазами, как будто происходило прямо здесь и сейчас. Как будто в настоящем Курилов истязал себя ради отношений с другой.
– Лида не выдержала этого и ушла.
– Не выдержала твоих попыток обеспечить её? Надо же, какая ранимая трепетная лань!
Сарказм был тем единственным, на что у меня сейчас хватало сил. Моей бронёй, больше похожей на порванную в клочья сетку.
– Это неважно. Уже – нет. В один из дней, когда, как оказалось, Лида только-только забеременела, Валера приехал ко мне. Нетрезвый.
– Тоже не выдержал счастья? – не удержалась я.
– Милена…
Я поджала губы, останавливая тот поток слов, что уже был готов излиться на мужа. Потому что помнила – того самого Валеры больше нет в живых.
– Дальше, – велела Курилову.
– А дальше… дальше я его послал. Он просил прощения, а я – в очередной раз рассказал ему, куда он может их засунуть и куда может с ними катиться.
Он рвано выдохнул, взъерошил волосы пятернёй. Я стояла и говорила себе, что мне нельзя думать о простой вещи – всё то, что описывал Арс, происходило в момент, когда мы с ним уже были очень даже вместе. И не просто вместе, а назывались мужем и женой. Потому что иначе я бы просто не выдержала и сошла с ума.
– По пути обратно домой он разбился. Сел нетрезвым на мотик, ну а дальше всё.
О, дальше я примерно понимала, куда пойдёт повествование. Чувство вины Курилова было настолько сильным, что как только Лида поплакалась ему в жилетку о судьбе матери-одиночки, он тут же надел на себя рыцарскую броню и побежал записываться в отцы её дочери. Прелестно.
– Почему бы тебе было просто не помочь ей деньгами, м? Ну, раз уж ты так проникся чужой бедой, в которой, кстати, ни капли не виноват, – спросила я, потому что обязана была разобраться.
Нельзя было прятать голову в песок и дальше. Существовала та точка невозврата, после которой прощения быть не могло, но до неё мы ещё не добрались.
– Лида пришла ко мне через месяц после похорон. Сказала, что не хочет оставлять ребёнка, потому что у него не будет отца.
– И ты предложил вписать себя в свидетельство о рождении?
Я запрокинула голову и зло расхохоталась. Как же я уже ненавидела эту Лиду! И – самое ужасное – что этим чувством уже зацепило ни в чём неповинную малышку – её дочь.
Арс обернулся, в его взгляде тьма смешивалась с чувством вины. Интересно, теперь он считал себя грешником по отношению ко мне, или же всё ещё пребывал там, в прошлом?
– Знаешь, что, Курилов… Ты не имел права делать за меня выбор… А ведь сделал. Сделал всё, чтобы я жила с лжецом. Чтобы родила ему детей… Когда ты признавал дочь Лиды, близнецы были лишь в проекте. Мы могли разойтись с тобой без особых последствий, а сейчас это нанесёт моральный удар двум мальчишкам, нашим сыновьям.
– Я не хочу с тобой разводиться! Я тебя люблю, Милаш…
Он сократил расстояние между нами, протянул руки, на что я размахнулась и ударила Арса. Впервые в жизни. С силой, попав куда-то в район шеи.
– Пошёл вон! – закричала, не узнавая саму себя. – К чёрту! Вали к своей Лиде, скотина!
Я орала и орала, сыпала ругательствами, пыталась вновь и вновь дотянуться до лица мужа, чтобы залепить ему оплеуху, а он лишь закрывался и отступал.
А потом Курилов ушёл. Просто вышел из комнаты, а затем – из квартиры. Оставив меня одну, корчащуюся в судорогах истерики.
И с тем, чего бы я не пожелала никому.
Чувством рухнувшей жизни.
– Милочка, я ничего не знала, клянусь! – горячо заявила свекровь, когда мы с ней встретились в кафе.
Обсуждать сложившуюся ситуацию дома, в опустевших стенах, где провела ночь в слезах, было выше моих сил. И показывать мальчишкам, что их мама в полнейшем упадке, я тоже не хотела.
Поэтому утром, как только забрезжил рассвет, встала и принялась приводить себя в порядок. Ни Ярик, ни Вова не должны были ничего заметить. Им, во-первых, было ещё очень немного лет. Во-вторых, имелась высокая вероятность того, что впереди моих сыновей ожидали большие потрясения. Так что сейчас хотелось минимизировать их переживания.
– Я верю вам, Мария, – вздохнув, всё же заставила себя отпить глоток кофе, хотя, мне в горло кусок не лез.
Я невольно задавалась вопросом – где сейчас Курилов? Поехал к Лиде? А что? Отличный выход из ситуации. Жена меня не поняла, я вернулся, дорогая.
– Он поступил отвратительно! – заявила Мария.
Жестом подозвала официанта и, пробежав глазами меню, буркнула:
– Такие новости с утра на сухую невозможны.
Я только и смогла, что вскинуть брови, когда свекровь заказала бокал красного. Похоже, для неё и впрямь случившееся стало полнейшим сюрпризом.
– Значит, ещё раз, – сказала Мария, когда официант удалился. – Арсений уже женился на тебе, когда к нему пришла беременная Лида и он решил, что хочет быть вписанным в свидетельство о рождении её ребёнка в качестве отца. Так?
Я прикусила нижнюю губу и кивнула.
– После этого было что? Он не говорил?
– Не говорил, да мне это и неинтересно. Ну, кроме того факта, что Курилов посылал деньги Лиде, если верить её словам.
– Прекрасно. А сейчас она пришла к нему за помощью, а он отказывается её давать?
– Очевидно, в том объёме, который требует Лида – да.
– И тогда она обратилась к тебе, потому что у тебя есть возможность организовать сбор.
Мария кивнула сама себе, отпила сразу половину из бокала, принесённого официантом, и вдруг выдала:
– Представляю, какая шумиха могла произойти в твоём блоге, когда ты стала бы собирать деньги на лечение внебрачного ребёнка твоего мужа…
Я так и застыла на месте, переваривая услышанное. С этой стороны я об этом не размышляла. И почему-то казалось, что Лида думала в первую очередь именно о том, чтобы спасти свою дочь, а не для того, чтобы сделать из этой истории повод для ток-шоу.
– Я не представляю, что будет дальше, Мария. Арс злится, хотя, это именно у меня есть повод для таких эмоций. Я говорить о случившемся спокойно тоже не могу.
– И я тебя понимаю.
– Лида, я уверена, так просто не отстанет…
Едва сказав это, я почувствовала что-то странное. Как будто слева, там, где сердце, что-то кольнуло. И почти сразу же пришло уведомление о входящем сообщении.
Я взяла телефон дрожащими пальцами, наши взгляды с Марией встретились. Не ожидая ничего хорошего, разблокировала экран и вошла в соцсеть.
Это было видео, присланное с незнакомой странички. Судя по аватарке и никнейму – созданной как раз для того, чтобы оставаться инкогнито. И кто именно прислал мне сообщение, оставалось лишь гадать.
«Никуся… беги! Беги к папочке, вон он, ждёт», – раздался мелодичный голос, в котором сквозили вполне себе узнаваемые нотки.