Дисперсия (СИ)
— Если ты боишься, можешь подождать нас снизу, — Дрейк довольно оскалился и посмотрел на меня.
— Да ладно, Дрейк, у всех нас есть страхи, — вмешался Нейтан, заметив напряжение в воздухе, которое возрастало с каждой минутой, пока мы играли в гляделки с Ромеро.
— Нет, почему, я согласен. Хочу увидеть, как у тебя отвалится задница, когда ты поймешь, что я уже не боюсь высоты! — Но мысленно это я себе откручивал голову, за то, что попался на крючок. Если мне вдруг станет плохо прямо в кабинке, я не смогу ничего сделать. В детстве можно было хвататься за руку дяди и плакать. Но сейчас я был в окружении Нейтана и Гордона. И перед ними позориться как-то не хотелось.
Мэри
В этом парке мы были не впервые. Во всяком случае я, Эрик и Дрейк точно. Когда-то давно мы сюда заглянули с дядей Эрика. Тогда нам было, наверное, приблизительно по семь-восемь лет. Вообще по выходным, пока мы учились в начальной школе, мой папа или родители Эрика частенько возили нас в подобные места. Я не зацикливалась на каких-то конкретных видах аттракционов, как мой друг, которому нравились американские горки. Он всячески избегал только двух вещей — колеса обозрения и DDR. Ему совсем не нравилось танцевать, несмотря на то, что чувство ритма у Эрика, как и слух, в принципе, были. По всей видимости, он стеснялся того, как нелепо мог выглядеть со стороны. Это была его большая проблема — с самого детства он хотел казаться крутым. Особенно в глазах старших. И тех, конечно же, кто ему нравился. Я пыталась бороться с этим его изъяном, но моя борьба с комплексами Эрика пока что оборачивалась полным фиаско. Хотя легкий сдвиг был — он научился принимать поражение в играх и не закатывать великую драму, ноя о том, какой же он бесполезный и бестолковый человек. Эрик вообще — та еще драма квин. Любой пустяк может принять слишком близко к сердцу, а потом зарыться головой в мысли, и уснуть. Да, больше всего в этой жизни моему другу нравилось думать и спать. После этого, конечно же, шли еда и компьютер. А в остальном он был как и все остальные мальчики, которых я встречала в школе — немного гордый и упрямый.
Вивьен еле вытащила меня с «танцпола». Мы с Эриком были прямо как Винсент и Мия из “Криминального Чтива”. Несмотря на то, как Эрик прибеднялся, он довольно неплохо справлялся с игрой. Только на последней песне устал и сдался. После этого он решил отвлечься на автомат с Need for speed. Ему нравились гоночные игры, несмотря на то, что он в них практически всегда проигрывал. Когда мы вместе с ним на пару играли у него дома, я всегда приходила к финишу первая. Но он не сильно расстраивался по этому поводу или отлично притворялся, что ему все равно. А затем мальчики разбрелись по парку, и мы с Вивьен вышли из него. Подруга заранее позвонила матери еще в отеле и предупредила о своем приезде. Та, судя по голосу, очень обрадовалась. Она приехала за нами на остров Сент-Элен и забрала оттуда. Остановились мы около Собора Нотр-Дам и решили посетить его. Он был гораздо меньше своего тезки в Париже. За нами чуть выше располагался большой орган, а спереди алтарь, окна были украшены витражами, а стены — картинами и скульптурами. Свет в храм попадал через розетки и переливался в воздухе всеми цветами радуги. Помимо нас в помещении были еще люди, очевидно, туристы. Некоторые из них сидели, но большая часть ходила по собору, делая фотографии. Я тоже решила сфотографировать его изнутри, а затем снаружи.
Старый Монреаль, по словам Вивьен, был местом, где в принципе зародился сам город. В нем было очень много старых зданий. Эта часть Монреаля была больше похожа на кусочек Европы, чем на привычный город в северной Америке. Мы словно оказались во Франции. Учитывая то, что время от времени Вивьен любила добавлять в свою речь французские слова или и вовсе переходить на этот язык, оставалось только включить на заднем фоне подходящую музыку, и, вуаля, я оказалась в самой романтической стране Старого Света. Я была в Европе, но не во Франции.
На площади Пляс Д’Арм располагалось также здание Нью-Йорк-Лайф, сооружение конца девятнадцатого века, как мне сказала Вивьен. Удивительно, сколько всего интересного прошло мимо моего внимания, так как я гуляла по улицам Монреаля, будучи совсем еще ребенком. Позже, обойдя все ближайшие достопримечательности и интересные сооружения, Вивьен отвела меня в торговый центр. Пришли мы туда порядочно уставшие от пешей прогулки, поэтому первым делом направились в ближайшее кафе, где заказали по мороженому и капучино.
В кафе я разглядывала окружающие нас витрины магазинов и заметила неподалеку от нас, около одной из витрин, знакомую фигуру. Пригляделась и убедилась, что это и правда был тот, о ком я подумала.
— Посиди тут пока, я сейчас! — заявила я Вив, которая только удивленно кивнула, не понимая, что я намерена делать.
Это был Томас. Мы с ним давно не виделись, месяца два с момента окончания школы, а если быть точнее с выпускной вечеринки. Я пригласила Томаса как пару, и он согласился. Но сразу после школьной части он исчез, прямо как Золушка, черт побери. Видимо, потому что родители позвонили, и ему срочно надо было идти домой. С того момента я его и не видела.
***
Томас, или, если быть точным, Томислав Качински был из семьи польских мигрантов, которая переехала в Канаду, когда ему было около тринадцати лет. Я заметила его в обычный осенний день, когда зашла в класс по алгебре. Он сидел на одной из последних парт, посередине, прямо между теми местами, которые обычно занимали мы с Дрейком. Эрик заметил, что его парта занята и недовольно фыркнул, направившись с кислой миной вперед. Дрейк настороженно уставился на новое лицо, а я подошла и, как следует самому дружелюбному из всей нашей троицы человеку, решила познакомиться с новеньким. Томас оказался приятным и довольно милым парнем, но не большим охотником до болтовни. И несмотря на это, он был очень внимательным слушателем, поэтому ни одно слово, которое я далее произнесла, не пролетело мимо его ушей.
Как и следовало ожидать, Дрейк и Эрик сразу заметили, что я решила ввести Томаса в наш маленький круг общения, и это им совсем не понравились. Эти двое были заядлыми консерваторами, когда дело касалось нашей компании, и никого не принимали, поэтому я не могла, да и не особо горела желанием приглашать на какие-нибудь мероприятия, которые устраивал кто-то из нас, кого-то четвертого неизвестного. Но если у меня было много подруг и за нашим старым кругом, то Дрейк вообще пугал и раздражал окружающих в школе, а Эрик не доверял никому и не пытался даже познакомиться поближе. Поэтому я подумала, что нам нужно обновление. Может, Томас им все-таки понравится? И была права. Он оказался уникальным человеком. Тяжело было понравиться этим ворчливым вомбатам — не вызывать презрение Дрейка и заслужить доверие Эрика, которому не с каждым новичком в нашей компании было бы комфортно. А Томас, кажется, и не особо старался. Просто был спокоен, как обычно, и не реагировал на подколы Дрейка и нытье Эрика. Он иногда даже лучше меня справлялся, если надо было успокаивать мальчиков — например, когда дело доходило до драки или если Эрик решал совершать какой-то глупый поступок, который мог стоить ему руки, ноги или еще какой части тела. В общем, Томас идеально вписался в наш маленький «клуб» неудачников и меня.
***
— Какие люди в Голливуде, — я своим неожиданным появлением слегка перепугала парня, но тот быстро пришел в себя, обрадовавшись моему появлению. В руках он держал два огромных пакета с, очевидно, кучей покупок.
— Что ты тут делаешь?
— Жду мать, — он кивнул головой на вход в магазин, — а ты?
— Сегодня день рождения Эрика, мы тут его празднуем. Ну, то есть, праздновали. Теперь мы с Вивьен гуляем по торговому центру.
Томас переменился в лице, словно вспомнил о чем-то и старательно отводил взгляд, когда я решила посмотреть ему в глаза. Значит, он что-то скрывал. Либо заметил в далеке кого-то знакомого? Я обернулась, чтобы убедиться, что Вив была на месте и рассмотреть «призрака» за мной. Но никого не увидела, кроме одиноко сидящей за столом подруги, которая лишь помахала мне рукой.