Подозреваемые

— Это как?
— Он любил делать все не так, как остальные. Но секс не доставлял ему наслаждения. Он нравился ему лишь как представление, спектакль.
— Откуда такое заключение?
— Я хороший психолог, а мой муж — психиатр, к тому же очень неплохой.
— Харрис или Галлахер разговаривали с вами о работе?
— В общем, нет. Лишь иногда Джордж упоминал о своих коллегах, особенно в тех случаях, когда Джо отменял решения Джорджа.
— А это случалось часто?
— Нет, изредка, но Джордж всегда приходил в ярость.
— Джордж и Джо ладили между собой?
— Наверное, да. — Она поставила ногу на кушетку и принялась покачивать коленом. Шорты обтягивали ее бедра. Казалось, она хотела подразнить Скэнлона.
— Джо обсуждал с вами денежные дела? — спросил Скэнлон, заставив себя посмотреть ей в глаза.
— Он никогда не интересовался деньгами.
— А Харрис?
— Этот — другое дело. Помню, сразу после развода Джордж хвастался, что ему удалось утаить от жены доходы.
Скэнлон ничего не знал о разводе Харриса. Тот никогда не говорил о нем.
— Сколько лет Харрис в разводе?
— Точно не знаю. Кажется, два года.
— Он рассказал вам, что именно ему удалось утаить от жены?
— Нет. Да я об этом и не спрашивала. Я не обсуждаю с любовниками их личную жизнь.
— Во время встреч с Харрисом вы пользовались комнатой Галлахера в Джексон-Хайтс или ездили в мотель?
Она с удивлением посмотрела на него.
— Джордж отвозил меня в свою собственную квартиру.
— В Стейтен-Айленде?
— Нет. У него есть квартира в Бруклине, на Оушэн-парквей.
— Вы всегда встречались с Галлахером в Джексон-Хайтс?
— Да, с ним и с другими женщинами.
— Как я понимаю, это вам пришло в голову заниматься любовью втроем?
— Совершенно верно. Обычно я не имела дела с бисексуалами, и мне было интересно узнать, каково это.
— Вот почему вы встречались с Харрисом и Галлахером?
— Именно поэтому.
Вдруг из-за какого-то куста появились два громадных кота, каких Скэнлон прежде и не видывал. Они прыгнули ему на колени.
— Это мои малышки, — произнесла она. — А я искала вас. Это Писс. — Она погладила кота. — А это Фелляция. Не правда ли восхитительны?
«Бешенство матки», — подумал Скэнлон, беря одного кота и спуская его на пол. Потом он схватил второго и отправил туда же.
— Вам не нравятся мои крошки?
— Нравятся, но только когда не сидят на мне. А что вы можете сказать о тех женщинах, которые занимались с вами любовью?
— Рина Бедфорд — молодая особа, любительница острых ощущений. Она довольно активный участник.
— А Донна Хант?
— Домохозяйка средних лет, мечтающая урвать кое-что от жизни, пока та не кончилась. И брак, и муж уже у нее в печенках.
— Она была активным или пассивным участником оргий?
Улыбнувшись, Луиза Бардвелл прижала подушку к груди.
— Она была очень активной. Думаю, она сама удивилась, обнаружив в себе бисексуальные наклонности. И даже немножко испугалась.
Дверь оранжереи открылась, и Скэнлон увидел толстого мужчину с седоватой бородкой и лицом эльфа. На нем были широкие черные брюки и рубашка с расстегнутым воротником. На шее висела золотая цепочка с фигуркой Будды.
— Позвольте представиться. Меня зовут Макс Бардвелл. Вы, наверное, тот полицейский, которого ждала моя жена, — произнес он.
Скэнлон встал, и они пожали друг другу руки.
— Выпьете кофе или чего-нибудь покрепче? — спросил Макс Бардвелл.
— Кофе, пожалуйста, — сказал Скэнлон.
— В таком случае, почему бы нам не пройти на кухню? Я приготовлю всем кофе, — произнесла Луиза Бардвелл, вставая.
Скэнлон последовал за ними на кухню. Женщина варила кофе, двое мужчин сидели за длинным белым столом.
— Продолжайте, лейтенант, — сказала Луиза Бардвелл, заливая воду в кофейник.
— Макс, вы знали о связи вашей жены с Галлахером, Харрисом и этими женщинами?
— Конечно. У нас с Луизой нет тайн друг от друга. Многие, включая, наверное, и вас, считают наш брак необычным. И в общепринятом понимании это так и есть. Но нас он устраивает, и это главное.
— Разве вас не беспокоит, что ваша жена встречается с другими? — спросил Скэнлон, наблюдая за Луизой, расставлявшей чашки и блюдца.
 
— Конечно нет, — ответила она. — Мой муж знает, что я люблю только его одного.
— Луиза права, лейтенант. Наша любовь — вот что важно.
— Значит, у вас удачный брак, — произнес Скэнлон, глядя на Луизу. — Расскажите мне о Валери Кларксон.
— Это я втянула Валери в наши дела, — сказала Луиза, разливая кофе и присаживаясь рядом с мужем. — Она лесбиянка. Думаю, осознав это, она почувствовала себя лучше.
Похлопав Луизу по руке, Макс сказал:
— Ты мой маленький лекарь.
«Еще один осел», — подумал Скэнлон.
— Вы все еще встречаетесь с Джорджем Харрисом?
— Нет. Я уже около месяца ни с кем не встречаюсь.
— На это есть причина?
— Я подумала, что пришло время расширить свой горизонт, если можно так выразиться.
— Так вы говорите, миссис Бардвелл, что больше не встречаетесь ни с Харрисом, ни с женщинами?
— Нет, не встречаюсь.
— Лейтенант, мы узнали из газет и радио, что Галлахер и миссис Циммерман погибли во время разбойного нападения. Я не могу понять, при чем тут связь моей жены с Галлахером, Харрисом и остальными.
— Когда сталкиваешься с убийством двух человек, нужно быть очень бдительным. Лишние факты нам не помешают.
— Вы сказали, что не уверены, будто это было убийство с целью ограбления, — произнес доктор.
— Я хотел сказать вовсе не это, — ответил Скэнлон. — Действительно, все говорит за то, что мы имеем дело с неудавшимся ограблением. Но я все же обязан вести следствие и задавать вопросы, чтобы убедиться, что мы не упустили чего-то важного. Полиция любит действовать дотошно. — Он смерил Бардвелла взглядом. — Скажите, док, вам случайно не знаком доктор Стэнли Циммерман? Это сын женщины, которую убили.
— Нет. — В голосе Макса Бардвелла послышались враждебные нотки. — Нет, не знаком.
Скэнлон встал.
— Разрешите воспользоваться вашим телефоном. Мне нужно позвонить на работу.
— Конечно, — сказала Луиза Бардвелл. — Вот он, на стене. Но есть и другой телефон, в гостиной. Пройдите туда, там вам никто не помешает.
Скэнлон стоял, устремив взор на камин, и ждал, пока кто-нибудь в бригаде подойдет к проклятущему телефону. Неужели люди, жившие в пятнадцатом и шестнадцатом веках, были такими же озабоченными, как наши современники? — думал он. «Египетская принцесса»! С ума сойти!
Наконец раздался щелчок. Кто-то поднял трубку.
— Девяносто третий. Сакиласки.
Скэнлон узнал голос Колона.
— Сакиласки, есть кто-нибудь?
— Нет, почти все уже ушли.
— Я не буду заходить. Если что, звоните домой, — сказал Скэнлон.
— Хорошо, лейтенант.
Вернувшись на кухню, он увидел, что Луиза Бардвелл сидит за столом рядом с мужем и читает последний номер журнала «Трах».
— Не хотите попробовать конфеты? — спросила она Скэнлона. — Очень вкусные. Настоящий молочный шоколад.
Он взглянул на коробку, и его передернуло. Конфеты имели форму половых губ.
— Нет, спасибо. Я на диете. Где вы их покупали? — спросил Скэнлон, глядя, как Луиза берет из коробки конфету и подносит ко рту.
— Мне подарил их Джо Галлахер, — ответила она.
— Можно посмотреть?
Она поставила коробку перед ним.
Перевернув ее, он прочитал в правом углу: «Лавджой компани, Бруклин, Нью-Йорк».
  
Глава 7
 
Грейт-Джонс-стрит — отросток Восточной Третьей улицы, всего два квартала между Бауэри и Бродвеем. К западу от 33-й пожарной команды есть широкий незастроенный участок, который днем используется как платная стоянка, а ночью пустует, если не считать нескольких машин.
До мансарды, где жил Тони Скэнлон, можно было добраться пешком, пройдя через стоянку и поднявшись по зигзагообразной пожарной лестнице на задах дома. Ему нравилось взбегать по металлическим ступенькам. Это помогало сохранять форму. Иногда он любил побегать по пандусу вместе с пожарниками, которые постоянно торчали перед зданием пожарной станции.