Заказ на отцовство (СИ)

- Да, подружка уехала. Я решила прогуляться и мороженого поесть. В моем же положении это не запрещается?
- Только приветствуется. Можно составить вам компанию?
Конечно да. Триста раз да. Я бы бросилась ему на шею и обняла за это предложение. Но сдерживаюсь, точнее, сдерживаю гормоны.
- Можно, - спокойно отвечаю.
- Тогда я угощаю. Вам какое?
- Пломбир.
Беседа завязывается. И, оказывается, у нас много тем для разговоров помимо беременности и детей. Вопрос один давно на кончике языка вертится, но задать его волнительно. Тема щекотливая, но интересная до жути.
- Александр, а как мужчины становятся гинекологами? Чем вы руководствуетесь?
- Эта профессия сама тебя находит, - усмехается и откусывает мороженое.
- И как вас нашла?
- Распределение.
- Это отличник или двоечник означает?
- Ни то, ни другое. За годы обучения в меде такого насмотришься, что уже в принципе все равно, что дальше рассматривать и лечить.
- А у вас жены нет?
Заинтересованно рассматривает меня.
- Нет.
- Я не в том смысле. - Его улыбку смущает. - Думаю, она бы ревновала вас.
- Вы так говорите, как будто у меня бордель там, - глаза улыбаются, я свои прячу. О таком не говорят. - Катя, если ты думаешь, что ко мне приходят только молодые, красивые девушки и желают познакомиться, то я тебя огорчу. Как правило, все они приходят с проблемами. Молочница, миомы, эрозии, аборты, беременные. Дамы бывают разных социальных слоев, к гинекологу обращаются отнюдь не такие прям красивые и неотразимые. Порой кроме женской патологии имеется букет разных инфекций и заболеваний других органов.
Я усмехаюсь. Еще месяц назад краснела от этих разговоров. Сейчас спокойно обсуждаем.
Первый мужчина, который видел меня… в общем увидел полуобнаженную при свете, но при этом у нас ничего не было. С Александром все сразу пошло не так.
- Катерина, раз уж мы не на приеме, не расскажешь, что произошло? – Он как-то незаметно перешел на «ты», но после наших разговоров думаю, это допустимо.
- Что ты знаешь?
- Мне зав сказал, взять тебя и вести беременность. Особый случай, но я, если честно, не понял, в чем особенность и почему я.
- Все очень сложно, Саш. Ты даже не представляешь насколько.
- Расскажешь? – огибает меня и останавливает. - Потому что это интригует. А я твой врач и должен все знать.
- Я вынашиваю ребенка для другого человека. – Смотрю в глаза и произношу. Не знаю, как отнесется, но он врач и должен знать.
- Это?! То есть ты суррогатная мама?
- Да, только еще хуже.
- Хуже это как?
- Я мало про это знаю, но я забеременела искусственно.
- ЭКО?
- Наверное, все было под наркозом. Я даже не знаю точно, что делали и кого вынашиваю.
- А где делали? У нас?
- Да.
Саша по кругу глазами водит. Думает.
- У нас же это только начинают практиковать, я слышал, что только в столице пока. И, насколько я знаю, это делают не под наркозом. Это незаконно вообще-то, эксперименты ставить.
- Я вне закона. Меня заставили.
- Подожди, как можно заставить человека пойти на такое?
- Можно, - я огибаю его и иду вперёд. Саша догоняет и идет рядом.
- Честно сказать, у меня не было еще опыта ведения таких беременностей. У тебя в карте не написано ничего об этом. Мне сказали взять тебя и вести беременность, отчет писать за надбавку к зарплате. Про все это ни слова.
- Может, на мне опыты ставят, я не знаю, но выбора у меня нет. Мне надо спасти одного человека.
- Ты, значит, очень его любишь. – Мне кажется или я слышу ноты грусти в его словах. Как сожаление о моей судьбе.
- Да, это мой брат. Больше у меня никого нет.
- Ты поэтому не хотела ничего о ребенке знать? - кивает на мой живот.
- Да, не хочу думать о том, кто он, как он выглядит, не хочу привязываться и все такое. Я просто выращиваю кого-то постороннего.
- Ты отчаянная.
- Надеюсь, не зря.
- Я поддержу тебя, если надо. Одной будет очень сложно.
И обнимает. Аккуратно, мягко, уютно. С этого дня как будто проще. Я не одна.
Я не знаю, можно ли нам встречаться вне стен клиники, поэтому чаще хожу на прием. Мы начинаем больше видеться. Его отношение деликатное, бережное, не переходящее какие-то границы.
 
И я миную еще один месяц моей беременности. Живот как будто чуть-чуть увеличился, но еще не видно ничего. На работе не поймут. Три месяца за спиной. И я все больше успокаиваюсь. Ничего нет. Я не привязываюсь к плоду внутри меня, не разговариваю с ним, не читаю сказки, не думаю о нем, не строю планов, не думаю о колясках, пеленках и кроватке.
- Кать, ложись, - Саша кивает на кушетку, - попробуем послушать стетоскопом сердцебиение. Уже должно прослушиваться.
- Саш, я же говорила, не хочу этого.
- Это процедура, я на каждом осмотре буду это делать. Так я буду контролировать, что с плодом все в порядке.
- Хорошо.
Он долго слушает мой живот. С разных сторон. Хмурится. Берет второй стетоскоп, слушает им. На меня бросает быстрые беглые взгляды.
Не так что-то, я чувствую. Перед глазами брат. А если что-то не так с ребенком, он погибнет, почувствует, что его не любят и не ждут или ему сейчас плохо и он не развивается? Что с Киром будет? Не хочу знать про плод, но и не хочу портить будущему человеку жизнь. Если надо что-то, чтобы он был здоров, я сделаю это.
Саша тяжело вздыхает и на меня смотрит. Долго так. Пристально.
- Что?
- Ты просила ничего тебе не рассказывать.
- Саш, не пугай меня. Что-то с ребенком?
- Пока не знаю, - пожимает плечами, - у тебя тот договор с собой?
- Да.
- Могу я взглянуть?
- Конечно, расскажи. Лучше это, чем неизвестность.
Он поднимает указательный палец вверх и просит жестом помолчать. Изучает документы, складывает и возвращает мне.
- Я даже не знаю, как ты отнесешься. Это, конечно, не точно. Нужен аппарат УЗИ, чтобы сказать точнее.
- Саш, рассказывай.
  
Глава 9
 
- Я на девяносто процентов уверен, что у тебя будет двойня. - Как приговор обрушивает на меня информацию.
- То есть двойня?
- То есть близнецы. Такие характерные тоны присутствуют, которые, возможно, являются признаком многоплодной беременности. Надо сделать УЗИ. У нас в поликлинике его нет.
- Боже, - я прикрываю рот рукой и сдерживаю эмоции. - Этого не может быть.
- Кать, ты читала договор? Заказчику нужен один ребенок.
- А второй тогда что?
- Тебе надо разговаривать с Заказчиком. Но сначала сделаем УЗИ, чтобы все было точно.
Саша набирает кого-то по номеру телефона, я пытаюсь слушать, но мысли в другое русло утекают.
Двое. Мне не страшно выносить и родить двое детей, мне страшно, что заберут одного, а второго оставят мне. Для чего мне чужой ребенок? Я ему ни мама, ни папа. Я ему никто. Он мне никто. Я не хочу его. Я не хочу ребенка от врага, я не хочу, чтобы что-то напоминало мне об этом поступке. Я хочу забыть и стереть из памяти этот год. Я не хочу никаких воспоминаний.
- Отлично, спасибо. Кать, я договорился. - Саша возвращает из мыслей. - Завтра на УЗИ поедем, я с тобой. Потом уже с документами будешь решать, если подтвердится. Пока не говори никому ничего.
- Хоть бы ты ошибся. - Поднимаюсь и привожу себя в порядок.
- При ЭКО такое возможно.
Сутки я не живу, я горю мыслью, что у меня двое, а заберут одного. Прокручиваю сотни раз диалоги о том, чтобы забрали двоих. Они родные братья или сестры, не знаю, они вместе должны расти. Но точно не со мной. Я им никто.
Вспоминаю сон свой, когда еще не началось ничего. Ребенка достают, а я тела не вижу, но вижу две головы.
Этот сон такой явный. Две головы. А если не два ребёнка, а какой-то сиамский близнец? Потряхивать начинает. Я лишь бы как относилась к своему здоровью. Не пила и не курила, конечно, но и не заботилась особо. А ведь Саша говорил, что первые три месяца самые важные, все органы закладываются. Страшно, что я рожу урода или инвалида. На УЗИ это идти боюсь