Пираньи
– Когда решите, дайте мне знать. Я вас поддержу. Брэдли поднялся.
– Еще раз спасибо, Патрик. Потом он поклонился Роксане.
– Рад был вас снова увидеть.
Он ушел. Роксана посмотрела ему вслед.
– Ходят кое-какие слухи о том, что у Брэдли крупные денежные осложнения.
Патрик рассмеялся.
– Разве это новости. Брэдли без конца участвует в каких-нибудь рискованных предприятиях. Он привык к финансовым неурядицам, всегда умел преодолеть все сложности и выйти сухим из воды.
– Не понимаю, – проговорила Роксана, – если у него и вправду финансовые неурядицы, то почему он устраивает такие роскошные приемы? Сегодняшний обошелся ему по меньшей мере в двести пятьдесят тысяч долларов.
– Он идет ва-банк, – ответил Патрик и кивнул в сторону толпы гостей.
– Посмотри вокруг. Деньгами присутствующих здесь «денежных мешков» можно покрыть государственный долг США. Он выковырнет необходимую ему «изюминку» из этого пирога.
Роксана окинула взглядом толпу, потом посмотрела на своего патрона и хитро улыбнулась.
– Хочешь отведать моего пирога, под юбкой? Но только тебе придется облизывать пальцы, он истекает соком!
Моросил дождь. Лимузин въехал на военно-воздушную базу «Танкер» в Мидвест-Сити, находящуюся в пятнадцати минутах езды от Оклахома-Сити. Навстречу выехал военный джип, шофер сделал им знак следовать за собой. Они проехали почти всю взлетно-посадочную полосу и остановились на краю поля.
Перед ними стоял самолет. На хвостовом оперении было нарисовано «Ф-0-60». Вокруг самолета стояли несколько человек из наземной службы. Как только лимузин остановился, бригадный генерал Шепард, одетый в летный костюм, открыл заднюю дверцу машины.
– Судья Джитлин, Чак, – сказал он, по очереди пожимая им руки, – мы готовы.
– Спасибо, сэр, – откликнулся Чак. Судья посмотрел на самолет.
– Он кажется таким маленьким, – в его голосе слышалась некоторая нервозность.
– Самолет достаточно большой, – ответил генерал ободряюще, – нам четверым места хватит.
– Вы будете управлять самолетом? – спросил судья.
– Я буду вторым пилотом. А первым пилотом с нами полетит лучший летчик базы, подполковник Шарки. Он уже налетал двести часов на этом самолете.
– Который из них? – спросил судья.
Генерал указал на парня, одетого в специальный летный комбинезон. Он был небольшого роста, не больше метра семидесяти, и очень щупленький.
– Он похож на подростка, – заметил судья, – ему вряд ли больше двадцати.
– Двадцать один, – уточнил генерал. – Для этого самолета мы подбирали ребят именно такого возраста, не старше. Их психика должна быть достаточно гибкой и соответствовать возможностям самолета. Когда пилотам исполняется двадцать четыре года, мы пересаживаем их на другие самолеты.
– Тогда почему вы садитесь в кабину? – сухо спросил судья. – Помнится, я был на ваших крестинах, и, если мне не изменяет память, вам не меньше пятидесяти.
– Я думаю, что, если в Пентагоне пронюхают, что я сейчас делаю, меня вышибут со службы. Так хоть повеселюсь немного.
– Л вы когда-нибудь летали на нем? – поинтересовался судья.
– Пять раз, судья. Не беспокойтесь, я знаю, как управлять этой машиной, на тот случай, конечно, если мне придется это делать.
– Мне семьдесят три года, – сказал судья, – вы уверены, что мне стоит лететь?
Генерал заулыбался.
– Лучше поздно, чем никогда, судья. Идемте. Пилот уже сидел на своем месте и обернулся, чтобы пожать им руки.
– Судья Джитлин, мистер Смит.
Они по очереди поздоровались с подполковником Шарки. Один из техников тоже забрался в кабину и пристегнул всем ремни. Потом он снял с головы судьи фетровую шляпу и водрузил на него летный шлем, потом проделал то же самое с Маком. Генерал занял свое место.
– Не волнуйтесь насчет шлемов. Просто иногда эта машина слишком резко взлетает и садится. Мне не хотелось бы, чтобы вы ударились головой.
– Меня сейчас беспокоит не моя голова, – сардонически заметил судья, когда захлопнулись дверцы. – Сколько мы будем лететь?
– Примерно час пятнадцать – час тридцать, – ответил пилот. – Все зависит от погодных условий в точке приземления.
– Сколько это в милях? – задал еще один вопрос судья.
– Тысяча сто семьдесят миль.
– Господи! Получается почти тысяча миль в час.
– Да, примерно, – откликнулся пилот.
Он начал включать приборы. Кабина наполнилась шумом и потрескиванием. Самолет медленно поехал по взлетной полосе к ее началу, потом развернулся. Впереди мягко светилась дорожка из голубоватых огоньков, очерчивающая взлетную полосу. Самолет замер и ждал, как птица, готовая взлететь.
Из динамика, расположенного над головой, раздался глухой голос:
– «Ф-0-60». Оставайтесь на месте пять минут. На вашем траверсе сейчас два коммерческих самолета.
– Вас понял, диспетчерская, слышу хорошо, – ответил пилот.
– Как вы следите за направлением полета? – спросил судья, его голос раздавался в наушниках шлема.
– Я должен только взлететь и лечь на курс, и больше ничего делать не придется, – ответил летчик. – Как только мы наберем необходимую для полета высоту, самолет перейдет на автоматический режим управления. А когда мы будем примерно в ста милях от Лос-Анджелеса, управление снова перейдет ко мне, и я посажу его.
– Господи! – воскликнул судья. – Людям остается только придумать, как засунуть себе ракету в задницу и лететь туда, куда им нужно.
Глухой голос диспетчера на башне проговорил:
– Курс свободен, «Ф-0-60». Удачного полета.
Когда самолет оторвался от земли, у них за спиной раздался оглушительный хлопок, они взлетели и уже в следующее мгновение круто взмыли в ночное небо.
Глава 3
Под залом, где проходил прием, находился гигантский игровой зал. Огромные стеклянные раздвижные двери открывали доступ в помещение, заполненное последними новинками фирмы «Наутилус». Здесь была зеркальная стена, отражавшая все достижения и промахи тех, кто занимался аэробикой. В окно была видна широкая дорожка, ведущая к плавательному бассейну, такому же большому, как игровой зал. Холл был заполнен артистами, которых Шепарды наняли, чтобы развлекать гостей. В помещении сильно пахло марихуаной, которую докуривали до последней крошки. Большинство музыкантов не только кайфовали от травки, но и хлестали шампанское, как воду из-под крана, некоторые нюхали снежно-белый перуанский кокаин, от которого щипало в носу.