Пленница северного волка (СИ)

— Вам нравится? — хмурясь, как и обычно, спросил Святослав, поспешивший подойти поближе. 
Каждый раз, преподнося мне дары, он волновался, что мне могло не понравиться, поэтому в ожидании ответа вечно хмурился.  
— Очень! Они не такие, как в том краю, где я родилась и выросла, но эти розы прекрасны. Северные розы… — прошептала я. 
Протянув руку к бутону, коснулась кончиками пальцев ближайшего алого лепестка. Он был бархатным и заставлял моё сердце трепетать от восторга. 
— На самом деле эти кусты доставили сюда с востока. Там, где они росли, довольно холодные ночи и суровые ветреные зимы. Верно, не погибнут и в нашем краю, только пообещайте не огорчаться, коли вдруг так выйдет, — попросил Великий князь. 
Он смотрел на меня с таким теплом, что я невольно заулыбалась, а потом и вовсе рассмеялась от окружившего меня со всех сторон безмерного счастья. 
— Моим обещаниям верить не стоит. Солнечные плоды я ведь так и не съела, — напомнила ему об одной уже оставшейся за спиной неприятности, на что любимый ответил широкой улыбкой. 
— Это не в счёт. Всё из-за него. —И он погладил мой живот, получив несколько ответных пинков изнутри. 
— Оборотни не переносят апельсинов? — удивлённо уточнила я. 
— Верно. 
— Зачем же лорд Дарий каждый раз привозит их для вас? 
— Потешается надо мной. — Святослав усмехнулся, медленно ведя меня к качелям. 
Последние были сделаны из дерева, а ещё частично обиты кожей сарлыка и мехом северного оленя. Их лавку на мощных цепях венчал щит с выгравированным на нём волком. В разинутой же пасти северного оборотня сияло лучистое солнце, в круге которого порхала синичка. 
Шагнув вперёд, я поспешила присесть на просторные качели. Они бы могли уместить дюжину человек, но, несмотря на громоздкость, очень легко покачнулись назад, а затем и вперёд, стоило лишь оторвать от земли ноги. 
Князь намного раскачал меня, после чего и сам ловко присел рядом. Он смотрел на меня с нежностью и едва улыбался, а потом взял за руку и опустил глаза. Мной ощущалось, что любимый готовился мне что-то сказать, но всё никак не решался. 
— Лето наступило, — проговорила я осторожно. 
— Да, — подхватил Святослав, тяжело вздохнув. 
На его руках от какого-то внутреннего напряжения выступили вены. Я же не знала наверняка, что послужило тому причиной, а только могла полагаться на интуицию. Мне так и не было понятно, по какому поводу он так усиленно боролся с собственным волком. Страшно было представить, скольких сил подобное ему стоило. 
— Когда прибудет невеста? — спросила я у Святослава, поглаживая его по плечу в попытке утешить. 
— Они уже рядом и к вечеру будут здесь, — нехотя, но всё же признался он. 
— Можно я навещу знахарку? Побуду у неё всё время, а вы придёте за мной, когда всё решится, — предложила ему, озвучив неожиданно пришедшую в голову идею. 
— Верно. Вам там будет лучше, — согласился князь и нежно поцеловал меня в висок, прижимая к себе и шепча приятные слова. 
И время побежало дальше для нас совершенно незаметно… 
Мы просидели довольно долго, качаясь на качелях в саду и наслаждаясь тем, что пока ничто нас не могло разлучить. Лишь когда солнце начало клониться к заснеженным вершинам гор, озаряя округу розовым светом, любимый поднялся на ноги.  
— Пора. — Он взглянул на меня немного грустным взглядом. 
Встав с качелей, я ещё раз посмотрела на сад, подаренный мне, и подошла к ближайшему кусту роз. 
— Можно? — спросила у Святослава без всяких объяснений, прекрасно зная, что он понял бы меня с полуслова. 
— Это ваши розы. Вы вольны поступать с ними, как угодно. — Князь улыбнулся, доставая из ножен короткий клинок, что всегда носил при себе. 
Через мгновение в моих руках была срезанная и прекрасная алая роза. 
— Я хочу подарить её знахарке. Надеюсь, она не заварит её кипятком! 
Мы оба безмятежно рассмеялись и пошли к тропе, ведущей к дому своенравной старухи. Путь лежал через мост, что всегда пугал меня, и лишь теперь я осмелилась спросить о нём.  
— Зачем здесь лики? Я же верно понимаю, что это всё волчьи невесты? 
 
— Верно. А лики здесь, чтобы помнить их лица и не сбиться со счёта, — с горечью признался Святослав. 
Он на мгновение остановился и оглядел все запечатлённые лица девушек, которых когда-то обратил. В его взгляде сквозила тоска, благодаря чему становилось понятно, что ему всё ужасно не нравилось. 
— Если бы можно было… 
— Нет! — отрезал князь. — Назад всё равно ничего не вернуть, так зачем же терзаться подобными мыслями? 
— Верно. Идёмте? — поторопила я. 
— Да. 
Любимый проводил меня до самых дверей дома знахарки и, нежно поцеловав, оставил у них, поспешив на встречу с невестой волка.  
32
32
Проводив взглядом удаляющегося Великого князя, я отворила дверцу старой покосившей избы. Знахарки нигде не было видно, очаг погас, а печка, находившаяся у самых дверей, почти остыла, хотя её старуха топила даже в такую жару. 
Прожив в суровом крае уже достаточно долго, я до сих пор не ведала, как у них принято. Сообщали ли князю, если с его людьми что-то случалось, или же нет? Впрочем, даже если и нет, то наверняка про знахарку он бы узнал одним из первых. 
— Эй, есть здесь кто? — позвала я, осторожно ступая через порог. 
— Телепня… Это ты, что ли? Спасительница моя… — тихо отозвалась старуха откуда-то снизу. 
— Я! 
Уже осмелев, я поторопилась пройти к столу, где у лавки и нашла знахарку.  
— Помоги встать, — прохрипела она, едва приподняв ко мне руку. 
Верно, ей стало плохо, а подняться силу неё уже не было. 
— Сейчас! Сейчас! 
Положив розу на стол, я приложила немало усилий, чтобы хоть немного поднять старуху. Да и то у меня получилось лишь усадить её на земляном полу, притулив спиной к замусоленной дочерна старой лавке.  
— Сходи, покличь кого, — задыхаясь, попросила она. — На печку мне надо, а ты надорвёшси. 
На её и без того морщинистом лице отпечатались неровности истоптанного пола, стало быть, пролежала она довольно долго. 
Кивнув, я выбежала из избы, поначалу надумав позвать на помощь князя, но его нигде уже не было видно. Пришлось идти до ближайших домиков и стучаться к людям. 
— Помогите! Помогите! — заголосила я. 
Из первых двух изб ко мне выскочили дети. Впрочем, их тут же завели за руки в дом обеспокоенные матери, поглядывая на меня недобрыми взглядами. 
— Чего голосишь? Переполошила всех! — зло окрикнула меня тучная баба в засаленном фартуке, но осеклась при взгляде на мой округлый живот. 
— Вашей знахарке плохо, а я не могу её поднять. Здесь есть мужчины? Помощь нужна! 
Незнакомка фыркнула и нырнула назад в тёмный дверной проём, из которого показалась. Через мгновение из него вышли два амбала и худенький юноша лет пятнадцати. Они без лишних слов проследовали в избушку старухи и с лёгкостью водрузили там бедолагу на похолодевшую печь. 
— Телепня! — уже поживей и погромче завопила она, как только за молодцами скребнула оземь и закрылась дверь избы. 
— Что нужно? Пить? — спросила я, заглянув на печь, где когда-то спаслась и сама со своим дитя. 
— Печку топи! — рявкнула на меня знахарка, подрагивая от холода и кутаясь в собственные тряпки, когда-то, по всей видимости, бывшими красивым платьем. 
— Ага! Сейчас! 
Благо в углу у топки лежала целая вязанка дров, а в очаге ещё тлели угли, благодаря чему печку затопить у меня получилось быстро. По указке старухи я и воды накипятила, и отвар приготовила из той травы, на которую она же и указала. 
Так получилось, что за всеми заботами присела я отдохнуть нескоро. Присев же и облокотившись о стол, вдруг обнаружила, что принесённая мной роза исчезла. 
— А где роза? — спросила я у знахарки. 
Она всё возилась на печке и кряхтела, никак не в силах удобно устроиться. 
— Какая ещё роза? Что такое? — хмыкнув, отозвалась старуха, после чего подозрительно притихла.