Туманная река 4 (СИ)
Единственное чего не мог себе позволить пушечный Мотовилихинский завод мировой величины, так это простенькой хоккейной площадки с искусственным льдом. Коих, к слову сказать, в Союзе было всего две штуки. Одна — «Каток «Сокольники» под открытым небом, другая — крытый дворец спорта «Лужники».
Поэтому в преддверии турнира на приз газеты «Советский спорт», хоккеисты «Молота» тренировались в обычном спортивном зале с баскетбольными кольцами над головой. Вместо шайбы — мяч для игры в большой теннис, вместо коньков — кеды, вместо хоккейных бортов — гимнастические маты. Лишь длинные прямые клюшки в руках намекали, что парни именно из хоккея шайбой, а не из какой другой экзотической спортивной дисциплины.
Плотно сжав толстые губы, со свистком в руке за подопечными наблюдал со стороны Виталий Петрович Костарев. Личность для Перми легендарная. Человек, который успел поиграть в хоккей и за сборную СССР, и за Московское «Динамо», можно сказать, тянул на себе уже четвёртый год бремя малоперспективного периферийного спорта. Вообще команда, которая побеждала по большим праздникам, и считала за счастье побарахтаться в середине турнирной таблицы в высшем классе «А» могла испортить характер любого амбициозного тренера. А Виталий Петрович был очень амбициозен и требователен.
— Курдюм! Внимательней на пятачке! — Крикнул Костарев своему защитнику. — В Москве тебе за ротозейство уже бы парочку отгрузили!
— Что совсем уже и ошибиться нельзя? — Огрызнулся защитник.
— Нельзя! — Гаркнул тренер. — Фока, б…ь! Бей с лёту! Кто тебе в игре с шайбой даст возиться!
— Шайба, как мячик не скачет, — пробубнил нападающий Владимир Фокеев, оттягиваясь в защиту.
— Стас! Б…ь! Линию закрывай! — Отчитал Петрович ещё одного защитника. — Смена!
Хоккеисты с мокрыми от пота майками быстро покинули паркетную площадку спортзала, уступив место своим одноклубникам. И опять раздалась ругань главного тренера и треск клюшек, которые бились об пол и друг об друга. Зная вспыльчивый, но отходчивый характер Виталия Петровича, на наставника уже давно никто не обижался. Тем более выступление команды второй год подряд заводское начальство признавало удачным. И многие ребята в тайне мечтали показать себя на ближайшем Московском турнире, чтобы на них обратили внимание и в «Динамо», и в «Спартаке», и в ЦСКА.
— Виталь Петрович, — обратился к главному тренеру нападающий Слава Ермолаев. — Мне тут родственники деньги собрали, чтобы я в Москве новые штаны купил, джипсы, ну в которых сборная СССР в Риме была. Может это дело как-то по профсоюзной линии решить?
— Чего б…ь?! — Сверкнул «дикими» глазами Петрович. — Ерёма, ты совсем е…улся?! Ну-ка всем стоп!
Костарев дунул в свисток и на импровизированной «хоккейной» площадке прекратилась «битва» клюшками за резиновый теннисный мячик.
— Кто ещё едет в Москву за новыми штанами?! — Громким командным голосом спросил у подопечных Виталий Петрович.
— Петрович, — не отступал от своего Ермолаев, — а чё такого? Там возьмём джипсы по пятьсот, здесь сдадим по полторы…
— Дай клюшку, — потребовал от игрока Костарев.
Нападающий без задней мысли протянул своё спортивное «оружие» тренеру. Виталий Петрович раскрутил её над головой и со всей силы запустил, как бумеранг прямо в противоположное баскетбольное кольцо.
— Бах! — Хлопнула о щит деревянная клюшка и, отлетев в сторону, чуть не приземлилась кому-то из защитников на голову.
— Слушать сюда! Б…ь! — Взревел взбешённый Костарев. — Кто поедет в Москву за штанами, можете завтра на вокзал к поезду не являться! Придёт пять человек, будем весь турнир играть одной пятёркой! Придёт четверо, я сам на лёд выйду! Всё поняли? Тренировка окончена. Разобрать маты и всем по полста отжиманий, — уже более спокойным голосом добавил главный тренер Пермской команды.
Ещё какое-то время злость прямо клокотала в груди Виталия Петровича. Не обращая внимания на прохожих, он шёл пешком по ставшему уже родному рабочему Мотовилихинскому району. Холодный осенний ветер с Камы неприятно обжигал лицо, но именно он немного успокоил главного наставника пермяков.
«Что за рвачество? — Думал про себя Костарев. — Мы же в своё время бились за страну, за свою честь! А сейчас молодёжь готова играть лишь за эти драные джипсы!»
— Виталь Петрович! — Окликнул его сосед по подъезду, когда тренер вошёл в собственный пэ-образный двор. — Шансы хорошо сыграть в Москве есть?
— Есть, конечно, — пробурчал Костарев.
— Ну, ты и мастак заливать, — хохотнул сосед. — Как с Тарасовским ЦСКА играть-то собрался?
— А мы может на армейцев и не попадём, система розыгрыша — олимпийская, — махнул рукой Виталий Петрович и прибавил шаг.
Однако главного тренера «Молота» остановили пенсионеры, которые резались в домино за небольшим деревянным столиком под большим без единого листочка тополем.
— Петрович, как в Москве думаете выступить? — Прицепился самый вредный в компании дед.
— Думаем выступить хорошо, — пробубнил Костарев.
— Может новинку какую применить? — Не отставал от него старичок пенсионер. — А то Тарасовцы от вас камня на камне не оставят!
— Какую ещё новинку? — Смутился главный специалист по хоккею в Перми.
— Ну, эту с хоккейными полузащитниками, — просипел местный бездельник и пьяница, которого ни то снова уволили, ни то снова отправили на бюллетень.
— Я бы применил, но кое-кто может угодить в больницу, причём прямо сейчас, — Виталий Петрович приподнял воротник пальто повыше и, стараясь больше никого не слушать, поспешил домой.
Дома по всей квартире с кухни разлетался ароматный запах настоящего украинского борща. Из-за чего уже в прихожей у Костарева предательски заурчало в животе. Поэтому чмокнув в щечку свою ненаглядную супругу, он, быстро ополоснув руки, поспешил за накрытый кухонный стол. Обычно после тренировок Виталий Петрович приходил не в лучшем настроении, и жена всегда старалась его первым делом его, как следует накормить. И лишь после сытного ужина можно было переходить к расспросам или к обычной семейной беседе.
— Что в дорогу-то собрать? — Спросила его супруга.
— Смену белья, спортивный костюм, — задумался на полминуты Костарев. — Да, ещё Маша, положи коньки.
— Ты же уже не играющий тренер, — забеспокоилась жена. — У тебя ведь колено травмированное, спина побаливает, хватит, пусть молодые бегают.
— Коньки, пусть будут на всякий случай, — пробормотал Виталий Петрович, при этом ещё больше поперчив новую порцию красного от свеклы супа.
— Я тут тебе на пиджак пуговицу заговорённую пришила, — похвасталась супруга. — Чтобы вам с ЦСКА в кубке играть не пришлось. Ведь если хорошо выступите нам и премия не помешает, да и жилищные условия неплохо было бы улучшить.
Услышав в третий раз про прославленный армейский коллектив, у Костарева вмиг «упала планка», и он, не отдавая себе отчёт, от отчаяния бросил алюминиевую ложку прямо в тарелку с борщом.
— Ну, Маша, ты же у меня грамотная женщина! Ну, какая к чёрту заговорённая пуговица! — Взревел Виталий Петрович. — Там кроме ЦСКА и «Динамо» есть, и «Спартак»! Налей лучше пятьдесят грамм для успокоения. Игроки в команде мечтают новые штаны в Москве купить, — уже более спокойно пожаловался Костарев супруге. — А ты говоришь ЦСКА.
* * *Вечером во вторник на заднем дворе нашей съёмной избушки я придумал для себя новый хоккейный тренажёр. Который назвал просто: сыграй в ящик, если сможешь. Для этого я приколотил к наружной стене сарая обычную тару из-под бутылок. Примерно на высоту в метр двадцать сантиметров, что соответствовало высоте перекладины хоккейных ворот. Лист фанеры я оттащил на расстояние около шести метров от ящика, под углом в сорок пять градусов вправо. То есть если тара из-под бутылок была как бы верхним дальним углом вратарской рамки, то фанера находилась точно в правом круге вбрасывания. Можно сказать — это был мой «хоккейный офис».
Я высыпал на фанеру шесть шайб из плотной литой чёрной резины. Расставил их по порядку. И как можно с большей скоростью кистевым броском клюшкой запустил их одну за другой внутрь приколоченного фанерного параллелепипеда.