Камень. Книга Девятая (СИ)
— Вот ты какой, внучок! — Дональд уже тряс меня за плечи. — Настоящий возмутитель спокойствия! Наша кровь! Одобряю! Готов Филиппу шею свернуть? — хохотнул он.
— Конечно, ваше величество, — кивнул я, несколько обалдевая от подобной непосредственности американца.
— Молодец, внучок! — он хлопнул меня по плечу и огляделся. — Для вас всех просто дедушка Дон. И познакомьтесь с моим сыном, Доном-младшим.
Дональд-младший был копией отца — улыбчивый любитель обниматься мужчина под пятьдесят без вредных комплексов, от которого тоже последовали слова одобрения в мой адрес. Дедушка Дон, дождавшись, когда с нами закончит знакомиться его сын, опять похерил протокол и взревел:
— Дорогие родственники, хочу вам представить короля Мексики Максимилиана Лотарингена и его наследника, тоже Максимилиана! Учтите, род Лотарингенов нам дружественен.
Американец мог этого и не говорить — все эти сложные переплетения между родами мы изучали в лицее. А так, оба Максимилиана внешне очень походили на европейцев, учитывая, что в Мексику их род перебрался из Австрии всего пару столетий назад.
— Генерал Пожарский! — Донни-старший все не унимался. — Для меня честь познакомиться с вами! — рукопожатие вновь переросло в обнимашки, и без перехода: — Принц, любые деньги за курс лекций в Вест-Поинте.
— Ваше величество, — дед Михаил кое-как выскользнул из объятий американца и поклонился, — благодарю за столь высокую оценку моих способностей, но я уже давно в отставке и многого не помню, а военная наука ушла далеко вперед…
— Любые деньги, принц, — улыбался король. — На эти деньги вы сможете устроить сколько угодно художественных выставок по Северной и Южной Америке. Естественно, под моим патронажем.
— Это очень лестное предложение, ваше величество, — дед Михаил опять поклонился, — но вынужден…
— Вы подумайте, принц, — Дональд остановил князя властным жестом руки. — Продолжим наш разговор позже. Родственники, — он оглядел нас, — пообщаемся потом. Приятного вечера!
Когда американцы и мексиканцы проследовали дальше, мы дружно выдохнули.
— Дональд не меняется, — улыбался родитель. — Ходячий тайфун без лишней скромности, но дела иметь с ним можно, как и с Максимилианами.
— Это точно, — кивнул дед Володя, — лишь бы для них выгодно было.
Следующими к нам подошли одетые в европейские костюмы император Японии Нарухито с сыном Акихито, якобы ведущие свой род от богини солнца Аматэрасу, поэтому аналога фамилии не имеющие. Оба представителя правящей династии страны восходящего солнца были невысоки, улыбчивы и отличались безупречными манерами. После обмена приветствиями я вновь был удостоен особого внимания:
— Александр, — на русском языке с характерным акцентом начал император Нарухито, пристально меня разглядывая, — ты воспитал достойного сына. — Мой отец поклонился, а японец повернулся к князю Пожарскому. — Михаил, а ты достойного внука. — Реакция деда была аналогична отцовской, а Нарухито продолжил: — Алексей, получил ли ты подарки от моих подданных?
— Получил, ваше величество, — поклонился я. — Огромное спасибо! Мотоциклы как раз сейчас собирают, и мы все вместе, — я мотнул головой в сторону молодежи, — собирались на днях испытывать байки в соответствующих условиях.
— Очень хорошо, Алексей, — покивал император. — Если ты не будешь против, мы с сыном хотели бы поприсутствовать.
— Конечно, ваше величество, — и опять поклон. — Но есть проблема с мотоэкипировкой…
— Мы позаботились о об этом, — Нарухито улыбнулся, — проблем не будет. Господа Романовы, Михаил Николаевич, увидимся позже…
Глядя вслед двинувшимся японцам, я обратился к родителю:
— Отец, надо бы Сандро Багратиона как-то премировать, это именно он настоял, чтобы мы байки из контейнеров вытащили в преддверии возможного визита императора Японии.
— Сам с Сандро рассчитаешься из той суммы, которую тебе Нарухито за фотографии с японскими байками заплатит, — хмыкнул родитель. — Наши дипломаты в Париже тогда отказались детали рекламных контрактов обсуждать, а твой царственный дед предложил Нарухито утрясти этот вопрос в Монако. Но я твою информацию по своевременной инициативе Багратиона принял.
— Отлично, большего мне и не надо…
Еще минут через пятнадцать князь Гримальди наконец подвел к нам последних своих гостей, императора Китая Тунчжи с сыном Канси из рода Цин, и от них в нашу сторону шла такая плотная стена ненависти, тщательно скрываемая за внешними любезными улыбками, что я буквально приказал себе оставаться спокойным и с трудом протянул руку для пожатия, а вот вместо слов приветствия неожиданно даже для себя начал напевать:
С гранатою в кармане, с чекою в руке,
Мне чайки здесь запели на знакомом языке.
Я отходил спокойно — не прятался, не вор,
Дымился в небо бронетранспортер.
Когда туман растаял и проныла луна,
Из боя не вернулась молодая жена.
Вода отравится, погаснет свет, утихнет звук.
К тебе я больше не вернусь — такой теперь я друг.
Уходим, уходим, уходим,
Наступят времена почище.
Бьется родная, в экстазе пылая,
Хэйхэ 2000.
(слова и музыка И. Лагутенко)
***
Коля с Сашей автоматически напряглись и нахмурились, когда от Алексея повеяло плохо скрываемой угрозой. Когда же брат запел строчки из известной песни, посвященной давнему российско-китайскому противостоянию, оба великих князя привели себя в полную боевую готовность. Китайцы же спокойно дождались, пока Алексей закончит напевать, и обозначили хлопки:
— Молодой человек, — на французском начал китайский император, — у вас явный талант выражать свои эмоции как голосом, так и остальными… доступными способами. У нас в стране это очень ценится, приезжайте как-нибудь с конц… — он сделал многозначительную паузу, — просто приезжайте в гости.
Алексей поклонился, а угроза с его стороны усилилась:
— Спасибо за приглашение, ваше величество! Только доведу свои таланты до совершенства, чтобы соответствовать, несомненно, высоким стандартам ваших подданных, тогда обязательно и приеду… в гости.
Император остро глянул на Алексея и повернулся к дядьке Саше и деду Володе:
— Господа Романовы! Хорошего вечера.
И китайцы, демонстративно не замечая князя Пожарского, проследовали дальше.
— Алексей, — тяжело вздохнул цесаревич, — мы же тебя просили…
— Извините, не сдержался, — брат изобразил виноватое лицо, и угроза исчезла. — Но, если бы вы чувствовали ту ненависть, которую китайцы к нам испытывают, вы бы меня поняли. Деда, — Алексей посмотрел на князя Пожарского, — я обещаю за такое к тебе неуважительное отношение роду Цин отомстить.
Князь же только нахмурился:
— Лешка, отца лучше слушайся, а личную вендетту всегда объявить успеешь. О, а вот и Дональд возвращается…
***
Вечер заканчивали в ресторане при нашем отеле, причем народу с приема из дворца Гримальди с нами пришло достаточно много, хотя кто-то и потерялся по дороге в районе казино Монте-Карло, а русскую молодежь с моей подачи родитель отправил спать. Медичи, Бурбоны, младший Гримальди, Сингхи, оба бесфамильных японца, Аль-Нахайяны, Ольденбугские, Фатимиды, Саксон-Кобург-Готские с Лотарингенами, Георг Виндзор, братья Гогенцоллерны, Романовы и князь Пожарский — мы все с комфортом устроились вдоль фуршетных столов и под классическую музыку продолжили общение.
Чуйка засекла легкое призывное касание Ванюшиного внимания.
— Алекс, — улыбался Джай, — это не Иван Олегович за окном маячит? — индиец глазами показывал на улицу. — И вообще, Алекс, ты когда-нибудь от забот отдыхаешь?
— Да-да, Алекс, — хмыкнули братья Гогенцоллерны, — второй час ночи, а этот твой свитский вокруг тебя кругами ходит.