Неоконченный портрет
Кэндис покорно повернулась и поплелась к лесу, пошатываясь и виляя массивным крупом.
С плохо скрываемым участием Лоренс стал объяснять ей, что надо было догадаться и проверить все еще у конюшни. Эшли уперла кулаки в бока и приняла воинственный вид.
– Это все мальчишки, это они усадили меня в это проклятое седло… Чего еще можно от них ожидать?!
Покачав головой, Лоренс вскочил на своего коня, ловко уселся и протянул ей руку. Она отступила в сторону.
– Погодите. Нет, я, пожалуй, все-таки пойду пешком. Кстати, просто ради интереса: что же мне нужно было сделать со стременами?
Эшли понадеялась, что своим вопросом как-то выиграет время. Но не тут-то было: Лоренс, лихо развернувшись, осадил скакуна прямехонько рядом с ней, наклонился и бесцеремонно ухватил за руку.
– Да вы что?! Идите к черту! – сопротивлялась она, пока он усаживал ее перед собой. Ну и дела, из огня да в полымя! Нехотя покорившись судьбе, она постаралась устроиться так, чтобы ее бедное тело ныло как можно меньше. Идти? Наверное, тоже было бы нелегко, даже если бы она знала дорогу к дому.
Они уже отъехали довольно далеко, когда она наконец устроилась более или менее удобно. Лоренс сильной рукой обхватил ее и прижал к себе.
– Не шевелитесь! – приказал он, потом добавил насмешливым тоном: – Просто ради интереса: вам всего-навсего нужно было подтянуть стремена.
– Подтянуть – куда?
Он глухо чертыхнулся и пустил жеребца в легкий галоп.
– Забудьте об этом. Я постараюсь доставить вас домой без новых травм.
Эшли сидела как можно прямее, стараясь поменьше прижиматься плечом к его груди. Слава богу, хоть на сей раз она сидит не по-мужски. Он приладил ее чуть ли не на шею бедному животному, как какой-нибудь мешок с зерном.
Мало-помалу напряжение стало спадать. Правда, одна боль сменилась другой: она все явственнее чувствовала, как его рука прижимает ее, держа прямо под грудью. От избытка впечатлений мысли ее рассеялись, и вскоре она уже с трудом отдавала себе отчет, где находится.
– Расслабьтесь, отдохните, – мурлыкал Лоренс, – закройте глазки…
Видимо, думает, что я ерзаю от страха, подумала Эшли. Грохнуться с такой высоты, конечно, приятного мало, но волновало ее совсем не это, а тепло его руки под самой грудью, о чем он, к счастью, не догадывался. Подчинившись его уговорам, она закрыла глаза, и скоро ее голова уже покоилась на его груди.
– Что же вы сразу не сказали, что не любите лошадей? – донесся до нее приятный низкий голос.
Она лениво приоткрыла глаза и вновь их закрыла.
– Я люблю, но… э-э… на почтительном расстоянии. Очевидно, мне не приходило в голову, что ездить верхом – это не просто сидеть в седле, болтая поводьями.
– Устали?
– Измучилась.
– И из-за этого вы ерзаете? – лукаво спросил он, дыханием шевеля пряди ее волос, завитками щекоча ее лицо.
О, он прекрасно знает, что меня беспокоит, с раздражением подумала Эшли, и как бы в подтверждение его длинные пальцы тронули и приподняли ее грудь. Она выпрямилась, вцепилась ему в руку и отбросила ее. Быстрый Ветер не ожидал такого резкого движения и дернулся. Эшли пришлось ухватиться за Лоренса, чтобы не упасть, а тот расхохотался ей в лицо.
– Спокойнее, моя радость. Здесь все свои.
– Послушайте, Лоренс! Полагаю, что нам не мешает кое о чем договориться, а то дальше нам будет не по пути. Я очень серьезно отношусь к своему делу, и меня действительно ничего больше не интересует.
– Вот уж не подумал бы, особенно судя по тому пылу, который вы проявили там, у горы, – поддразнил он ее. В каждой нотке его голоса звучала нескрываемая насмешка.
Полунегодуя-полуиграя, Эшли воскликнула:
– Но я не шучу! Верите вы мне или нет, но меня не взволновал ваш довольно-таки земной образ. Поймите меня правильно: я с удовольствием смотрю как на привлекательного мужчину, так и на красивую женщину, для меня это одно и то же. Так же я любуюсь закатами, диким разнотравьем, произведениями искусства.
Они уже доехали до второго пастбища, ближайшего к дому. Выйдя из леса на простор, жеребец снова помчался вскачь. При такой скорости сидеть ей было довольно-таки неудобно. Поскорей бы закончилась эта нелепая прогулка, а то она совсем потеряет самообладание.
– Как я понял, ваши… э-э… пристрастия отданы кому-то другому? – с головокружительной настойчивостью продолжал Лоренс.
– Наши деловые отношения не дают вам права интересоваться моей личной жизнью, – холодно отозвалась Эшли.
– Мм, значит, у вас просто сдали нервы. – Он ласково сдул прядку волос, упавшую ей на лицо.
– Боже! – Она была не в состоянии скрыть гнев. – Я же отказала вам, разве вы не понимаете?! – Ну как тут сохранить хладнокровие, если его рука трогает ее грудь?
– Вы не ответили на мой вопрос.
– Вы его не задавали.
– У вас есть другой мужчина?
– Она решилась и выпалила:
– Да! – Есть он у нее или нет, не в этом суть. Ее отношения с Робертом весьма неопределенны, но спешить с развязкой она не намерена. Но если ее ответ поставит Лоренса на место, то она готова признать, что у нее сдали нервы.
И вдруг она увидела, что они едут вовсе не к дому: Лоренс направил коня по отлогому пастбищу к густой роще, сквозь листву которой виднелся ручей.
– Что это вы делаете?! Мы же собирались домой!
– А не хотите ли посмотреть то укромное местечко, которое я нашел для лечения вашей головной боли?
– Я хочу поскорее слезть с этого зверя. И уже давно! – выпалила Эшли.
Вниз по склону жеребец припустил с нарастающей скоростью, и она отчаянно обхватила Лоренса, спрятав лицо на его горячей и влажной от пота мускулистой груди. Несмотря на раздражение, испуг и весьма неудобную позу, она остро ощутила волнующий запах его тела и прикосновение пробивающейся на подбородке щетины.
Но тут он натянул поводья, конь послушно стал и принялся щипать сочную траву.
– Хорошо, моя радость, я отвезу вас домой. Думаю, что вы достаточно узнали об О'Мэлли, на один день хватит.
Она недоверчиво взглянула на него, ища искренности в солнечно-бронзовых чертах, но увидела лишь крайне подозрительное сожаление и почти нескрываемое веселье.
Когда Лоренс, подъехав почти к порогу дома, спустил Эшли на землю, ноги отказались ей повиноваться. Он прижал ее к себе, и несколько минут она просто висела на нем, желая лишь одного – вернуть в свои ослабшие руки и ноги силу, чтобы уйти от него своим ходом. По крайней мере, он больше не смеялся над ней. Она ощущала, как его сердце бьется все сильнее и чаще, и наконец, с трудом собравшись, освободилась, все еще дрожа и шатаясь.
– Теперь все в порядке.
– Точно? А то ведь, если что, отнесу вас, имейте в виду.
– Нет-нет, ничего страшного со мной не случилось, чего не исцелит горячая вода и немного мази.
Но что-то удерживало ее, она стояла и смотрела на него, будто ждала какого-то знака.
Лоренс невозмутимо удерживал ее взгляд. Прочесть его мысли было невозможно.
– Я не стану извиняться, Эшли. Если вы не хотите разделить со мной ложе, позаботьтесь о дополнительных средствах защиты. Те, что вы использовали, вовсе не представляют особой преграды.
Отшатнувшись от него, она пробормотала:
– Я не понимаю, о чем вы говорите.
– Понимаете, радость моя, – спокойно отозвался он. – Не говорите потом, что я вас не предупредил.
Несколько последующих дней Эшли везло: ей удавалось не попадаться Лоренсу на глаза. На следующее же утро она рассчитала, когда лучше спуститься к завтраку, чтобы с ним не столкнуться. Зила сообщила ей, что Лоренс ни свет ни заря уехал в Атай на конный завод, куда ранее отправил свою кобылу. Эшли сразу стало намного легче.
– Надеюсь, ничего серьезного, – проговорила она, принимаясь за завтрак.
– Точно не знаю. Люди с конного завода звонили вчера вечером, и мистер Лоренс сказал, что подождет и понаблюдает, как с нею пойдет дела.
Эшли посвятила себя живописи. Она делала эскиз за эскизом к портрету Денни и пейзажные зарисовки. Валясь от усталости, наскоро съедала скромный ужин, а потом еще допоздна работала в студии. Ей не хотелось встречаться с Лоренсом, однако было досадно, что и он намеренно ее избегает.