Сага о Кае Эрлингссоне. Трилогия (СИ)
Выслушав всё это, я развернулся к Тулле, налил еще пива и подхватил залихватскую песню, что уже затянули под ритмичные удары бодрана.
— Кай, а Кай!
— Да?
Что этой женщине от меня нужно?
Ответ пришёл незамедлительно. Хельга впилась мне в губы. Во рту появился чужой вкус пива, чеснока и мяса. Горячие губы с языком мокро прошлись по моему лицу, словно вылизывание собакой, а не поцелуй. По подбородку потекла тягучая струйка слюны. Слышался гогот, подбадривание и улюлюкание.
С победным «Ха!» Хельга отцепилась от меня, встала из-за стола и пошла в сторону выхода, сделав знак следовать за ней. Я вытер рот рукавом и длинным глотком допил пиво, поймал рабыню с кувшином, налил себе ещё и залпом выпил. Хотелось напиться и в баню, несмотря на то, что я помылся перед самым пиром.
— А чего ты с ней не пошёл? — Тулле смотрел на меня с искренним недоумением. — Не красотка, конечно, но ведь и не рабыня.
— Ты глаза её видел?!
— Нет, а что? У неё нет глаза? То-то волосы так обстригла!
— Да лучше бы одноглазая была. У нее глаза разного цвета. Один нормальный, а другой черный, как безлунная ночь.
— Фу ты, гадость какая! Давай тогда лучше пить!
И снова полилось рекой пиво, на которое я теперь налегал сильнее, чем прежде, пока не почувствовал, что пора прогуляться на свежий воздух. Шатаясь и раскачиваясь, я добрел до нужного места, сделал свое дело и пытался непослушными руками завязать поясок на штанах.
— А я уже думала, что не придёшь. — прошептали мне на ухо. К моей спине прижалась грудь, если это можно так назвать, сильные руки обхватили меня, поползли вниз, ловко завязали пояс, попутно ощупав все, что ниже.
— Я… я не к тебе шёл.
Я не очень хорошо соображал, но знал, что времени после ее ухода прошло немало.
— Все так говорят. Пойдём! — Хельга схватила меня за руку и потащила за собой.
Я, наверное, мог бы освободиться, будь я трезв. Но сейчас я даже не понимал, в какой стороне пиршественный зал, куда мы идем и зачем. Да и хватка у девицы была неженская. Проще было бы отрубить ей пальцы, чем разжать. Пока я соображал, мы оказались на пристани и поднялись на какой-то корабль.
Девица, не отпуская моей руки, ловко развернула несколько шкур, бросила сверху плащ, толкнула меня на походную постель и опустилась рядом.
* * *Сигарр — в пер. воин победы
Стейнйорд — каменная земля
Сакравор — воин с секирой
Глава 9
— Кай, ты тут? — голос Тулле доносился будто издалека.
Я с трудом приоткрыл глаза и снова зажмурился. Свет больно бил по глазам, усиливая и без того режущую головную боль. Мерзко крутило живот, словно я сожрал вчера что-то не то, и было непонятно, откуда оно вылетит: сверху или снизу. Убедившись, что прямо сейчас ничего ниоткуда извергаться не собирается, я вылез из-под плаща.
Вылез и скривился. Опять то же самое.
Я что, каждый раз после пира буду просыпаться на незнакомых кораблях? Да еще и в одиночку? А в этот раз было или не было? Мужчина я уже или как?
— О, Кай, так вот вы чем занимались всю ночь! — мой друг широко улыбнулся. — Вы ловили ручную рысь Хельги, а потом ты упал в воду и тебя пытался задушить осьминог? — голос Тулле звучал так невинно и искренне, что я почти повелся. Но тут я вспомнил кое-какие детали ночного приключения. По крайней мере, на один вопрос у меня был вполне определенный ответ, без всяких сомнений и двусмысленностей.
— Можно и так сказать, — буркнул я и еле удержал съеденное вчера. Живот свело от спазма.
Тулле расхохотался. Я тоже попытался, но быстро понял, что тогда точно изгажу палубу, хоть и не был уверен, как именно. Кроме раскалывающейся головы, болели и другие части тела. С животом все понятно. Но почему так ныла поясница?
Держась рукой за мачту, я натянул штаны и двинулся за Тулле к выделенному нашему хирду дому. Я ковылял словно беременная корова, и с каждым шагом обнаруживал в себе новые очаги боли. Раньше я даже не подозревал что такие места вообще могут болеть. Что было еще хуже: я постепенно вспоминал прошедшую ночь, отрывками, смутными кусочками, скорее ощущения, звуки, вкусы. Скрип досок. Плеск волн о борт. Сбившееся дыхание. Аромат прогорклого пива. Масляные волосы. Невыносимо приятную и тягучую сладость. Выдох. Пальцы, впившиеся в спину. Царапины и сейчас горели огнем. И ухо. Я дотронулся до него и почувствовал под пальцами запекшуюся кровяную корочку. Она что, пыталась мне ухо отгрызть? Безумная баба. В следующий раз лучше возьму рабыню, помягче и потолще, с большими сиськами и пышной задницей.
— Эй, Кай! — до боли знакомый женский голос донесся сзади.
Я не стал оборачиваться и проверять, она это или нет, лишь зашевелил ногами пободрее. Нет так уж и болят у меня ноги, с утра можно и пробежаться. Тулле, хрюкая и давясь от смеха, припустил следом.
— Кай, подожди!
Вот уже и наш дом. Я влетел внутрь, дождался Тулле и захлопнул дверь. Не то, чтобы это было сложной преградой для четырехрунной девки, но не станет же она прилюдно вламываться в чужой дом?
Наше прибытие встретил взрыв хохота, типичные скабрезные шутки, смешные для всех кроме того, над кем шутят, ободряющие хлопки по спине, от которых по телу прокатились новые волны боли. Я невольно поморщился, чем вызвал очередной приступ смеха у хирдманов.
— К нашему Каю все время каких-то троллих тянет, — как бы невзначай обронил Альрик. — Уж не пора ли дать ему настоящее имя?
— Что-то ничего на язык не ложится, — пожал плечами Хвит, ныне признанный скальд хирда. — Любимец троллей плохо ложится в песню.
— Ты титьки у нее хотя бы нашел?
— А то может она вовсе и не она была?
Я был бы счастлив поговорить с ребятами на эту тему, только в другой раз. Когда голова не будет разламываться от боли, вчерашнее мясо не будет лезть обратно, и волны удовольствия и стыда не будут окатываться меня при каждом новом воспоминании. Поэтому я скривил злобную морду, отполз в дальний угол и отрубился там.
Следующие несколько дней стали для меня настоящей пыткой. Я слышал, что девушки после первой проведенной с мужчиной ночи привязываются к нему, а парни наоборот бегают за девками лишь до той самой ночи. Но для Хельги я явно не был ни первым, ни вторым. Так чего же она продолжала бегать за мной? Стоило лишь выйти из дома, как я сразу натыкался на ее прищуренный голубой глаз. Продолжать знакомство желания не было. Слишком уж она была стара да жестка для меня, да и знак бездны не увеличивал ее привлекательность. Потому я толком не выбирался на волю и не смог толком познакомиться с остальными хирдами, помериться силами и добыть себе новый топорик.
Ярл Сигарр, несмотря на хилость, был не дураком и устроил на своих землях небольшое торжище, где все гости могли продать оружие, из которого они выросли, и выбрать что-то подходящее. Конечно, оружие продавалось и перепродавалось, и с каждой покупки Сигарр хотя бы один эрторг да клал себе в карман. Кормил он воинов исправно, но простой едой. Копченые колбасы да пряные меда можно было лишь купить в торговых рядах. И при этом он не выглядел скупердяем, как ярл Торир Тугая Мошна. Может, потому что он не скупился на улыбки, на разговоры и на самое необходимое.
Он скрывал от гостей расположение своего хутора и остальных поместий, спрятал вольных девок, зато отстроил временное поселение и пригнал кучу рабынь на любой вкус. И своим угодил, и чужих не обидел.
Через несколько дней я уже лез на стену от скуки и не мог дождаться начала боя. Ярл с хевдингами каждый день чего-то совещался и совещался. Зачем эти бестолковые разговоры, если можно просто столкнуться лбами с вражеской армией и выяснить на поле боя, кто сильнее? Какой бы ты хитроумный план не придумал, все равно все будут решать мечи и топоры! Кто сильнее, у кого выше руна, кто отважнее и кто удачливее.
Альрик рассказал, что Сигарр стал ярлом не так давно. Его отец и старший брат были настоящими воинами, крепкими, храбрыми. А Сигарр с детства был слабеньким, быстро уставал от борьбы, запыхивался во время бега, заболевал после небольшого купания. Свою руну он получил в срок, как и все, но она не помогла ему стать здоровее. Жрец сказал, то была врожденная хворь, которой одарили Сигарра боги, и они не стали забирать ее. Потому Сигарр, как подрос, уехал в отдаленное поместье, где и жил с немногими помощниками.