Сага о Кае Эрлингссоне. Трилогия (СИ)

А ведь сейчас я мог не беречь рабыню! Всё равно мы не оставим ее в живых. Эта мысль распалила меня еще сильнее.
Может, вытащить кляп? Нет, так даже лучше. Так лучше.
Я сдернул остатки ее рубахи, жадно оглядел худое тело, медленно провел рукой от горла до низа живота, затем схватил за зад и стащил девку пониже. А потом рывком вошел в нее. Она зажмурилась, по ее щекам потекли слезы.
Бормотание Живодера стало громче. Крики Хрокра тоже. Что бритт там вытворял? Учился вырисовывать шрамы на теле?
Рабыня подо мной трепыхалась, царапала грудь, а я сжимал ее бедра и вбивал себя в нее глубже и глубже. Ее голова и плечи бились об стену. А потом она затихла.
Я вынул член, вытерся одеялом, завязал штаны и положил руку на грудь девки. Ее сердце все еще билось. Пусть.
Живодер все еще возился с Хрокром. Он снял кожу с груди, срезал мясо с ребер и задумчиво смотрел на обнажившиеся кости.
– Зачем? – поморщился я.
– Сердце, – пояснил полоумный бритт. – Не фомор, да, но пять рун. Взять сердце… – и непонятно поводил руками.
– Целое? Без ран?
– Да.
– Заканчивай! Скоро светать начнет. Надо уходить.
Сказал, а сам перешагнул через тело Хрокра, зашел за перегородку, схватил его жену за горло, слегка стукнул ее затылком о стену и спросил:
– Где серебро? Доставай.
– Не.. не… – захрипела было она.
Тогда я выволок ее в зал и показал окровавленное тело мужа. Живодер как раз приступил к выламыванию ребер. Она задергалась, захлебываясь слезами и рвотой.
– Если не скажешь, отдам тебя ему.
– Да… да.
Я разжал руку, и она, стараясь не глядеть на мужа, скользнула обратно за стену, открыла ключом сундук и отошла в сторону. Ого, кажись, быть грабителем не так уж плохо! Но я пришел сюда не грабить, а мстить, и серебро — это лишь трофей за праведное дело. Так что я сдернул одеяло, сложил туда добычу и скрутил узлом.
– Что еще? Оружие? Броня?
Женщина испуганно сжалась, но выдавила:
– Нет. Больше нет. Всё сыну отдали, всё ему.
– Говори! – крикнул я и ударил ее по щеке.
Она вскрикнула, но не шелохнулась.
– Живодер! Хочешь еще одно сердце?
– Нет! Нет! Я всё отдам! Всё отдам.
Она кинулась к дощатому настилу вдоль стены, с усилием потянула одну доску, но не смогла ее вытащить. Тогда я поддел доску топором и вывернул. Там оказался еще один схрон, в котором лежало не только серебро, но и несколько золотых вещиц. На корабль пока не хватало, но ведь Хрокр — это только начало.
– Пощади меня! Молю милостью Орсы, – взмолилась женщина, упав на колени. – Я все показала, все отдала! Клянусь Орсой!
– Бозуллин! Ты долго? – проигнорировал я ее мольбы. Пора уходить!
Живодер показался в проеме с трепыхающимся сердцем в руке. Бритт казался довольным собой.
– Сердце! – воскликнул он.
– Молодец! Убей ее, только быстро, и уходим.
Жена Хрокра была на второй руне, еще немного прибавит благодати Живодеру. Хотя мне не хотелось бы иметь под боком полоумного бритта на той же руне, я не был уверен, что справлюсь с ним, когда он станет хускарлом. К тому же, как знать, какой он дар получит от своей Домну?
Живодер сжал пальцы и раздавил сердце, а затем свернул шею жене Хрокра. Затем я отыскал кувшин с маслом, расплескал по дому и перевернул лампу. Огонь тут же занялся и побежал по деревянным стенам, тряпкам и телам.
– Уходим!
Мы выскочили из дома, подперли дверь. Снаружи дым еще не был виден, хотя запах уже просочился. И край неба уже посветлел. Скоро по улицам забегают трэли и рачительные хозяева, зажгут огонь в очагах, понесут еду скоту…
Бритт понесся не к ограде, а к реке, я за ним. Наверное, в чем-то он был прав. Пока мы доберемся до ограды, станет еще светлее, и сторожа могут заметить, как мы перелезаем через частокол. Возле реки ограды нет. И если бритт умеет плавать, то надежнее будет уйти по воде.
К пристани мы и близко не подошли, пробрались к окраинным домикам, а там я спохватился. У меня здоровенный мешок за спиной с серебром и кольчугой, Живодер бежал с мечом в одной руке и топором в другой.
– Плавать умеешь? – на бегу спросил я.
 
Бритт пожал плечами. То ли не понял, что я сказал, то ли не особо умел, но менять что-то уже было поздно. И мы с разбегу плюхнулись в воду. Узел мешка я держал зубами и быстро погреб на ту сторону. Вода была леденющей. Рядом по-собачьи плыл Живодер, зажав меч во рту.
В расступающейся темноте я видел очертания противоположного берега, силуэты кораблей возле пристани, а значит, скоро могут заметить и нас. Без добычи я мог бы нырнуть и проплыть под водой чуть ли не весь путь, но мешок давил на спину и плечи, выпустить же его я не согласился бы ни за что. Это мое серебро!
Мы плыли и отфыркивались от воды, попадавшей в рот. Я спиной чуял, что нас вот-вот заметят. Сразу, может, и не кинутся ловить, ведь пока неизвестно, что мы натворили, но даже дурак сообразит, что в месяц Мамира(1) по доброй воле в реке не купаются, тем более с вещами. А потом, когда обнаружат сгоревший дом Хрокра, напустят по нашему следу людей с собаками.
Берег ударил в ноги неожиданно. Пошатываясь, я вышел из воды и оглянулся. Возле пристани уже началась какая-то суета, а из середины города подымался серый дым плотным столбом. Этот сучий Хьйолкег внезапно заткнул все свои ноздри, и дым подымался строго вверх на большую высоту. Теперь не только в Сторборге знают о пожаре, но и во всех окрестных деревнях.
– Хрл, – следом за мной выполз и Живодер. Сажа не полностью смылась с его лица, больше размазалась. Через грязь снова проступил светло-соломенный цвет его волос, и ярким пятном выделялись бледно-голубые глаза.
Он вынул меч изо рта, языком ощупал пораненные края рта, где выступила кровь, и улыбнулся.
– Бежим! Но не к бриттам. Не к Альрику. Понял? Есть место?
Бритт кивнул, снова слизнул кровь с губ и пошел от берега, сначала медленно, но по мере разогревания ускорился. Я побежал за ним. Перед тем, как мы зашли в лес, я оглянулся. По реке уже шли лодки, подгоняемые сильными гребцами.
– Стой. Надо спрятать мешок. А потом бежать. Мешок!
Живодер лишь кивнул и побежал дальше.
Мы мчались что было духу, остановились один раз, чтобы закинуть мешок в овраг и забросать его ветками и сухостоем. Небо, которое поливало нас столько дней, внезапно решило передохнуть, так что дождь не смывал отпечатки наших ног. А почва и листва все еще были влажными, потому следы были видны и без собак.
Это всё из-за Живодера!
Если бы он просто зарезал Хрокра, то к рассвету мы были бы уже далеко. Но нет! Ему нужно было устроить настоящую пытку, чуть ли не кровавого орла. И я тоже дурак, из-за запаха крови на перепуганную девку завелся, будто бы никогда баб не щупал. Убить Хрокра, припугнуть его жену, забрать серебро и бежать! Вот и всё! Может, потому Альрик и не допускал лишней крови в хирде? Ни во время работы, ни, тем более, вне ее.
Больше такого допускать нельзя. А что если бы кто-то услыхал крики и пришел? А что если бы мы еще затянули? Слишком много риска. По уму надо бы отделаться от бритта. Не знаю, кто прав в их вере, Манвин или Живодер, но уж больно этот полоумный ненадежен. Хотя идти одному к Крысу тоже глупо: его могут предупредить о мести Хрокру, да и кто знает, какой силы у него люди. А вот сольхусы — это хорошо. Значит, бритты там послушны и слабы.
Я пытался втолковать Живодеру, в чем он был не прав, но он лишь скалился и махал рукой. Хитрый бритт! Про убийства он сразу смекнул, а про что другое — так «не понимать». Ничего, бриттский не так уж сильно и отличается от нордского, скоро буду говорить не хуже Фарлея или Леофсуна.
Погони мы не видели, но шаг не замедляли. Если я увижу хоть одного конунгова хирдмана, то сдохну быстрее, чем чихну. А еще чутье мне подсказывало, что они идут за нами, идут и не отстают, так что стоило отыскать место для укрытия, а перед тем сбить их со следа.
– Бозуллин! Не туда. Я знаю, куда идти.