Сага о Кае Эрлингссоне. Трилогия (СИ)

— Мы одни. Идем уже четвертый день из Растранда. Мы единственные выжили.
Кость в его зубах неприятно хрустнула.
— Что, старик Холдер не справился там, где смогли выжить два детеныша?
— Мой дядя Ове убил двоих, но Торкель Мачта отрубил ему голову и руки. Я тоже убил двоих, — на всякий случай добавил я. Не хотел, чтобы этот странный мужчина посчитал меня трусом.
— Ове — твой дядя? — копье немного отодвинулось назад.
— Не совсем. Он дядя моей матери Дагней. Я — Кай, сын Эрлинга, лангмана Сторбаша. А это Ингрид, она жила в Растранде, спаслась потому, что пасла коз поодаль.
Он убрал копье в сторону, кивнул в сторону топорика:
— Посмотрим. Оружие сними, хватай подружку и пойдем вниз. В следующий раз не пали костер возле деревни, а то можешь не проснуться.
— А твое имя?
— Акун Костлявый.
Я попытался вспомнить кого-нибудь с таким именем, но ничего не приходило в голову. То ли он не сделал ничего достойного упоминания, то ли песни о его подвигах до нас не дошли. Впрочем, не каждому же быть великим героем. Может, он всю жизнь просидел в этой деревушке, ловил рыбу, возделывал землю, а поднялся по рунам только за счет охоты на кабанчиков.
Ингрид не спала, а лишь лежала тихо, ожидая, чем закончится наш разговор, так что услыхав, что все прошло благополучно, сразу поднялась, поправила сбившуюся одежду и пошла за нами. Акун разворошил угли, забрал мое оружие, включая ножи, и пошел по еле заметной тропинке вглубь суши. Дорога была неудобной и петлявой, и в конце концов вывела нас к расселине, где тонкой струйкой спадал вниз ручей. Там нашелся и спуск.
Сама деревня была побольше Растранда, находилась в очень удобной долине, которая вся была распахана под огороды. Я насчитал не меньше трех десятков домов, которые выглядели значительно лучше лачуг Растранда, местные жители высыпали на улицу, чтобы посмотреть на новые лица.
— Костлявый, кого притащил из леса в этот раз? — крикнула одна женщина с румяными щеками.
— Неужто там теперь бегает такая дичь?
— Ой, девочка какая тощая. Кожа да кости. Костлявый, ты ее не ешь, пожалей!
Ингрид вцепилась мне в руку. Акун привел нас к самому большому дому и втолкнул внутрь.
— Олов, глянь. Говорят, на Растранд напал Торкель Мачта и всех там поубивал. Они одни спаслись.
В глубине дома находился массивный мужчина с дремучей рыжеватой бородой, которая сливалась с ярко-красной рубахой. Он встал, неторопливо потянулся, заразительно зевнул и кивнул Акуну, мол, продолжай.
— Мальчишка говорит, что он сын лангмана Сторбаша. А девчонка родом из Растранда.
— Главу деревни знает?
— Да, имя правильно назвал.
— Что по силе?
— У обоих первая руна.
Олов впервые взглянул на нас.
— Что, и у девчонки?
— Сам погляди.
— И что сын Эрлинга делал в Растранде?
Я скрежетнул зубами, так как не хотел особо распространяться о своем провале, но делать было нечего.
— Боги не приняли мою первую жертву. И отец решил отправить меня к дяде Ове на время, чтобы все успокоилось.
— Интересное дело, — почесал под бородой Олов, — сынок Эрлинга не глянулся богам. Так откуда первая руна?
— Когда на Растранд напали, я убил одного. И Фомрир наделил меня благодатью. А девчонку я заставил зарезать козу, безрунная бы не выдержала похода. Я прошу выделить лодку и отвезти меня в Сторбаш. Отец отблагодарит вас за верную службу, — сказал я и тут же прикусил язык, так яростно полыхнули глаза Олова.
— Олов больше не служит Эрлингу! — рявкнул в гневе глава деревни. — Девчонку поспрашивай да отправь ее к кому-нибудь. Пусть накормят, помоют.
— А этого? — Акун пихнул меня в спину.
— Не нравится он мне. Наглый больно. Пусть пока посидит на привязи. Потом решу.
— Олов, не хочешь помогать — твое дело, — крикнул я. — Но вязать зачем? Отпусти, я сам дойду до Сторбаша.
— А вдруг ты Торкелев доглядатель? Решил узнать, какие у нас силы, а потом доложить ему? Не, парень, посиди немного.
Акун тут же ловко скрутил мои руки веревкой и потащил на выход. Пока он вел меня к небольшому бревенчатому дому, я все пытался вспомнить, говорил ли что-нибудь отец мне про этот фьорд или нет, но бесполезно. Видимо, иногда все же стоит слушать отца.
   
Глава 6
 
Карлы — воины с первой по пятую руну
Хускарлы — воины с шестой по десятую руну
Хельты — воины с одиннадцатой по пятнадцатую руну.
Сторхельты — воины с шестнадцатой по двадцатую руну
Воинов выше двадцатой руны славят поименно.
Внутри дома оказался огромный столб, подпирающий крышу, рядом с ним лежали цепи, в которые меня и заковали. Я мог двигаться, мог сидеть и лежать, так как длина цепей позволяла это делать. Первоначально я рассчитывал вытащить штырек или что-то в этом роде, вот только местные путы выглядели как железные кандалы с длинной цепью между ними. И когда меня засунули в них, цепь перекинули за столб.
Судя по моим ощущениям, у Акуна была четвертая, если не пятая руна, и он был посильнее Олова, с таким я б не сладил, даже если бы у меня было оружие. Поэтому я смиренно уселся на земляной пол и стал ждать. И ждать пришлось дольше, чем я рассчитывал, хорошо хоть накормили меня, троллевы выродки. И то не сами, лишь на следующий день прислали Ингрид, уже отмытую, переодетую и даже расчесанную. После нескольких дней в лесу мне казалось, что будет проще ее обстричь, чем разодрать эти космы. И удивительно, но девчонка оказалась не такой уж и страшилой.
Я жадно закидывал в пустой живот кашу с редкими кусками мяса и пытался расспросить Ингрид о местных порядках.
— Сколько здесь людей? Сколько воинов? Почему Олов не служит больше моему отцу? Есть ли у них лодки и какие?
Но глупая девчонка только мотала головой и говорила, что не знает. Зато вывалила на меня кучу бесполезных сведений.
— Меня отвели к тетке Агнете, у нее есть козы, одна точь-в-точь моя Беляночка, с вот таким белым пятнышком на лбу. А еще у тетки Агнеты пятеро детей, три мальчика и две девочки. Вот это платье мне подарили, а старое платье тетка Агнета сказала, что надо сжечь, чтобы не гневать Орсу таким ужасным видом. Еще тетка Агнета много на тебя ругалась, сказала, что нельзя такую кроху наделять благодатью. А дочка Агнеты, я забыла, как ее звать, сказала, что раз я маленькая, то и благодать у меня маленькая, и предложила проверить, насколько я стала сильной. Нам нарисовали круг на земле, и я ее слишком сильно толкнула, она вылетела из круга, упала и сломала руку. Так что я очень сильная! Но тетка Агнета на меня даже не ругалась, она назвала свою дочь троллевым выкормышем. А ведь та девочка была выше меня, почти как ты ростом. А еще меня тот дядька с костью во рту спрашивал про Растранд, я ему ничего не сказала.
— Почему? — еле-еле успел вставить я, пока она набирала воздуха.
— Так ведь они враги!
Я застонал и уперся лбом в столб, не переставая жевать. Мы должны были убедить местных в том, что я обычный парень, который никак не мог навредить этой деревне, а эта дуреха вслух говорила, что они враги. А ведь ее скорее послушают, чем меня!
— Почему враги?
— Ну как же? Дядька тыкал в тебя копьем, а теперь и вовсе приковал. Разве они не враги? Ничего, — Ингрид прислонилась ко мне и зашептала на ухо, — я ночью приду и спасу тебя.
— Да не надо никого спасать, — заорал я, надеясь, что меня услышат местные. — Они не враги. А меня приковали, потому что думают, что это мы плохие. Так что если тебя еще кто-нибудь будет спрашивать про Растранд, расскажи все, что знаешь.
— И спасать тебя не надо?
— И спасать не надо. Живи спокойно и постарайся больше никому ничего не ломать.
— Хорошо, — надулась девчонка, но почти сразу оттаяла. — Это хорошо, что они не плохие. Мне тетка Агнета нравится, от нее вкусно пахнет. А еще у нее муж помер в этом году, пошел к Нарлу на корабль. Она сказала, что ему никогда не нравилось грести, а теперь придется всю жизнь просидеть на золотой скамье и ворочать золотым веслом. А почему так?