Гости съезжались на дачу

Дуня не читала сентиментальных дамских романов, но почему-то в голову лезли фразы из подобного рода литературы. Вкус поцелуя на губах. Ты не рассталась с мужчиной, пока есть послевкусие его поцелуя.
Она вспомнила, как подруга раздавала щенков своей собаки. За щенком пришли отец и сын. Мальчик, старшеклассник, протянул подруге шарф и попросил обтереть им маму-собаку, чтобы сохранился запах и щеночек какое-то время не тосковал. Дуне надо было поступить так же. Попросить Виктора Сергеевича поваляться в ее кровати.
Дождь наконец пошел. Борьбу за небесный кран выиграли силы воды. Сначала мелкий аэрозольный дождь постепенно набирал мощь, стал сеять маленькими капельками, они набухали и увеличивали скорость падения. Почему нельзя косить в дождь? Кому от этого плохо, траве или триммеру? Глупости! Только человеку неуютно. Человек переживет. Тем более, что Дуня-человек решительно не хотела заниматься сейчас нудным трудом вроде чистки грибов. Ей требовалось движение. Она достала триммер из багажника, удлинитель и маленький бут лески. Дождь уже походил на быстрый водопад. Триммер электрический, и в ее, Дунином, теле сейчас электричества на триста вольт… или ватт? Под дождем закоротит, и Дуня превратится в шаровую молнию, покатится по участку, выжигая траву. Будет самоубийственно эффектно. Однако хочется еще пожить. Чем же заняться? Навести порядок в сарае. Столько лет руки не доходят.
Дуня проработала часа два или три. Сначала решительно кидала в угол ненужное старье на выброс, потом доставала из свалки какие-то предметы и возвращала на хранение.
Старые ржавые грабли, крайний зубец погнут.
Папа с ними работал и говорил ей, дошкольнице:
– Ты все спрашивала, откуда у меня на лбу шрам-вмятинка. Вот из-за этих граблей. Я на них наступил, они меня – бац! – по голове. Но череп у меня крепкий, не пробился, а зубец погнулся.
Дуня поверила, только не могла сообразить, чему смеются папа и мама. Это был смех-загадка. Так папа с мамой веселились, когда она не могла понять чего-то очевидного, суть розыгрыша.
Ночью Дуне не спалось, все разгадывала. Потом вскочила, босиком пробежала по дому, до сих пор помнит, ступнями помнит, холодные половицы, колючие крошки (дедушка бабушкины семена рассыпал и плохо собрал), затарабанила в комнату родителей.
Когда Дуне снились страшные сны, она неслась к родителям. Так мама приучила: «Если приснилось что-то ужасное, беги к нам в спальню. Только сначала хорошенько потарабань в дверь. Ночные кошмары боятся этого звука».
Она, Дуня, не скоро поняла, почему надо тарабанить, долго верила, что от страшных снов помогает энергичный стук по дереву. Даже подружкам советовала: «Проснешься от ужаса, немедленно стучи по дереву!»
Но в ту ночь ей ничего страшного не снилось, да она и не спала. Разгадала! Втиснулась-ввинтилась на постель между мамой и папой.
– Если наступить на грабли, то по лбу ударят не зубчики, а деревянная палка-ручка.
– Черенок, – сонно поправил папа.
Ночью мама, как часто бывало, ушла от них, досыпала на Дуниной кровати. Потому что: «Один храпит, а другая брыкается».
Когда Дуня повзрослела, когда они с папой объединялись против мамы (наряд, якобы не подходящий для дискотеки, мальчик с сомнительной репутацией – отвадить, вернуться домой в десять, ни секундой позже), их союз так и назывался «Один – храпит, другая – брыкается».
Смерть папы Дуня пережила вместе с мамой. Мамин уход – в одиночестве. Познакомилась со Степаном и вылечилась. За это Степану можно все простить. Только прощать-то нечего, кроме собственных фантазий.
Оглядев результаты своего труда, Дуня пожала плечами: не идеально, но в углу все-таки солидная куча мусорного барахла. Электрический заряд от нечаянной и негаданной встречи с удивительным мужчиной кончился, навалилась усталость. Доплелась до дома, кое-как помылась у рукомойника, водопроводную и обогревательную системы давно не включала, обходилась малым. Завалилась спать.
Проснулась удачно, будто по будильнику, словно рассчитав время, когда навестить соседей – в получасовой перерыв на новости между сериалами.
 
Старики давно отужинали. Дуне собрали сухой паек: пирожки, картошку (для жарёхи, ты ж грибов собрала), своих огурчиков и помидоров, зелени.
– Масло-то на салат у тебя есть? – спросила тетя Оля.
Получив утвердительный и неправдивый ответ, заговорила о своих болезнях. Грыжу у себя подозревает, как у Верки, что пятый дом от старого колодца в Вырубках. Алёна в город на обследование тянет, но к врачам только попади.
Дядя Саша с гордостью подхватил:
– Внучка нам зубы заодно хочет вставить.
– Зубы заодно – это прекрасно! – улыбнулась Дуня. – Алёна очень вас любит.
– А то! – польщенно хмыкнул дядя Саша.
– Чего ж нас не любить, – расплылась от удовольствия тетя Оля.
Они еще бы поговорили об Алёне, но время поджимало, сериал вот-вот начнется, а главного не узнали – объяснения подсмотренной сцены.
– Ученый руководитель тебя часом не домогается? – выдвинул заготовленную версию дядя Саша.
– Увы, часом нет.
– Чего «увы»? – не поняла тетя Оля. – Сама, что ли, в него втрескалась?
– По уши, – кивнула Дуня.
– Женатый он? – сокрушенно помотала головой тетя Оля.
– Да, три жены.
– Скока-скока? – вытаращился дядя Саша.
– Нехристь мусульманский? – ахнула тетя Оля.
Дуня перестаралась. Так, глядишь, старики и про сериал забудут.
– Шучу, – сказала она. – Просто сейчас все целуются при встрече и расставании, сами знаете. В щечку. А в научных кругах принято – в губы.
 
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком,  купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.