Целительница

— Я все осознала, — подняла я руку в Андрюхином жесте. Могла бы поднять и вторую, но держала в ней телефон. — Через сколько вас ждать?
— Вот это уже другой разговор! — расплылся в довольной улыбке Игорь. — Пятнадцать минут тебе хватит?
Мне хватило бы и десяти, но после того, как выберу, что надеть, юбку или джинсы.
Антон словно догадался о моих затруднениях:
— И оденься так, чтобы убегать было удобно. Мало ли что…
Если «мало ли что», я могла убежать и в юбке, но мысль была понятна. Стоило готовиться к любым ситуациям.
 
Пожелание быть готовой к любым ситуациям я выполнила. Оделась так же, как Игорь, но в женском варианте и в более яркой цветовой гамме. И даже рукава курточки подтянула к локтям, подстраиваясь под заданный им образ.
Моего демарша парни не пропустили — переглянувшись, кивнули друг другу, но никак не прокомментировали. Сейчас было важнее другое — определиться, что именно будем делать и стоит ли возможный результат тех проблем, которые сами себе создаем.
И если с первым все было более или менее понятно, то со вторым… Вариант со мной в роли живца отдавал авантюрой.
Впрочем, было в нем и рациональное зерно. Я пусть и будущий, но целитель, да еще и с сильной эмпатией. Незамеченным ко мне не подойти, да и вся эта химия, хоть с алкоголем, хоть без, на меня действовала иначе. Или не действовала, если заранее позаботиться о себе.
— Как мне удалось узнать, все девушки пропали из разных клубов. И все из тех, что принадлежат Ушаковым.
Мы сидели в машине Тохи на парковке у клуба «Юпитер». Антон и Игорь спереди, я — на заднем сиденье, устроившись посередине.
— И сколько их у Ушаковых? — поинтересовалась я у делившегося добытой информацией Игоря.
— Девять, — вместо него ответил Антон. — Но один даже рассматривать не стоит. Не та там публика. Если одаренный заявится, то это будет такой случай, что один на миллион.
— Значит, осталось три, — проявила я чудеса математической логики.
— Или четыре, — не очень весело посмотрел на меня Игорь. — Отец говорит, что для этих маньячек процесс не завершен. Они могут вернуться в тот же клуб, чтобы закончить дело.
— И кому это он говорил? — с намеком ухмыльнулся Антон.
Насколько я поняла, свои сведения Игорь добывал не совсем законным способом. То ли подслушивал, то ли подсматривал, а то ли и у кого-то выспрашивал.
В любом из вариантов его это вроде как не касалось.
— С князем Трубецким он разговаривал, — недовольно, словно поймали на горяченьком, буркнул Игорь. — Сидели в гостиной. А я в библиотеке.
Антон понимающе кивнул, но тут же подобрался:
— Это он из-за статьи к вам приходил?
— Из-за нее, — поморщился Игорь. — Обещал отцу, если все на себя возьму, то найдет для меня теплое местечко.
— Подожди, — подалась я вперед. — Ты имеешь в виду ту статью про мальчишку? Которая на новостном портале?
— И не только на нем, — угрюмо посмотрел на меня Игорь. — Саш…
— Так это мне князю Трубецкому спасибо сказать надо? — отмахнулась я от Валдаева.
А сама подумала о том, что вот так все и выплывает, становясь из тайного явным. Вчера вечером Андрей меня успокоил — в прессе о нас с Юлей не будет ни слова, сегодня выясняется, что князь Трубецкой обещал за это отцу Игоря теплое местечко для сына…
Вывод напрашивался неожиданный. Может, все не так, как мне казалось, и я зря боялась Трубецкого?
— Саш? — не понял Игорь моей задумчивости.
— Все нормально, — подтвердила я уже сказанное. И, откинувшись назад, задумчиво протянула: — Интересно, сколько нам придется ходить по клубам?
«Юпитер» был трехэтажным — план мне уже показали. Первые два — совмещенные. Внизу — танцпол и бар, на втором — огражденной стеклянными перилами широкой галерее, — зоны для отдыха. На третьем спортбар и бильярдная.
Снаружи он выглядел впечатляюще. Отделка черной глянцевой плиткой с вкраплениями звездочек и огромные буквы «Юпитер», желтым пробивавшиеся сквозь стылый мрак.
Как оно будет внутри… Игорь с Тохой, рассказывая, куда идем, уверяли, что достойно.
— А почему они выбирают клубы Ушаковых? — лишь теперь задала я давно мучивший меня вопрос.
— Скорее всего, потому, что здесь можно приобрести наркоту, — скривился Антон. — Ну что, идем?
Игорь кивнул, а я предпочла промолчать. Прихватила маленький рюкзачок, который взяла вместо сумочки, и первой вышла из машины.
 
* * *
Отойти далеко мне не удалось. Остановило пискнувшее уведомление о пришедшем сообщении. Достав телефон из кармана, открыла.
Весточка была от Андрея. Точнее, их было две. В одной — пожелание хорошо отдохнуть. Во второй — предупреждение. Не мне — парням, что отвечают за меня головой.
Оглянувшись на машину — Игорь с Антохой ждали, когда войду внутрь, переслала сообщение. Пусть осознают, под каким колпаком находимся.
Реакция последовала незамедлительно. Стекло со стороны пассажирского сиденья опустилось, в окне появилась голова Игоря.
Я развела руками. Трудно тягаться с профессионалами.
С другой стороны, так даже лучше. Вряд ли Андрей догадывался, что именно мы задумали, но в случае чего вполне можно рассчитывать на поддержку.
Фейсконтроль прошла без проблем. Да и с чего они могли быть, если я не выделялась из толпы. Магическую проверку на оружие и наркотики тоже выдержала. Какая ирония! Если Антон с Игорем правы и в клубе распространяли наркотики, то вся эта проверка выглядела лишь фикцией. Или защитой от конкурентов.
Войдя в холл, огляделась. Слева — коридор в гардеробную. Справа лестница на второй и третий этажи. Чуть дальше — лифтовая площадка. Для тех, у кого нет сил подняться по лестнице.
А прямо были двери. Для неодаренных — ничем не примечательные, для меня — окутанные защитой. Потому и было здесь тихо. Даже не верилось, что достаточно сделать шаг и ты окажешься в другом мире.
Курточку я снимать не стала. Была она тоненькой, да и мало ли какие обстоятельства, вдруг придется быстро исчезать. Лично я разбрасываться вещами не собиралась. Не так их много у меня.
Когда взялась за ручку двери, вдоль запястья прошелся холодок. Антон предупреждал — магическая метка, которая должна исчезнуть через шесть часов, но я все равно вздрогнула. Неприятно.
Вошла внутрь…
В Пензе я один раз была в ночном клубе. С Андреем, решившим, что мне просто необходимо познакомиться и с этой стороной взрослой жизни.
Тогда мне не понравилось. Громко, душно и неискренне. Не люди — маски. С моей эмпатией — весьма неприятно. И хотя контролировать чувствительность я к тому времени научилась, впечатление было безрадостным.