Целительница

Все это время я просидела в кабинете одна. Наедине со своим лежащим на столе телефоном, которым меня весьма вежливо попросили не пользоваться.
А я и не собиралась. И без него было над чем подумать. Хотя бы о так и не законченном нашем с ребятами разговоре.
Когда дверь открылась, я как раз дошла до мысли, что без приманки в истории с клубами не обойтись. Тем уродкам нужна была жертва. И если ею не стала Яна, рано или поздно появится другая девушка, которая, как и дочь профессора, будет искать утешения среди безудержного веселья ночной жизни.
— Прошу вас, господин профессор. — Следователь пропустил Данилу Евгеньевича.
Зашел следом, тут же направившись к столу. Сел, положил перед собой папку с бумагами.
— Саша? — А вот профессор так и остался стоять у двери. Назвал мое имя и замер, глядя с тревогой и волнением.
— Со мной все в порядке, Данила Евгеньевич, — вскочила я. Поежилась, не зная, как выразить то, что чувствовала.
Сожаление в той смеси, которая бурлила внутри, было, но лишь о том, что добавила Соколову проблем.
— Это хорошо. — Лишь теперь профессор сдвинулся с места. Подойдя быстрым шагом, прижал меня к себе и выдохнул. Как если бы наконец поверил, что ничего серьезного действительно не произошло. — Не кори себя. Ты все сделала правильно.
— Я уже так не думаю, — отстранившись, грустно улыбнулась я. — Неприятное место.
Место действительно было неприятным, но поступить иначе в той ситуации я не могла.
 
* * *
— Значит, вы сначала просто узнали мальчика?
— Да, — подтвердила я. Оглянувшись, ободряюще улыбнулась стоявшему за спиной профессору.
От меня он так и не отходил. Да еще и руку на плечо положил. То ли поддерживал, то ли опасался, что сбегу.
— Ситуация в поезде была сложной. Мальчик, как и его родители, врезались в память. Да и общее впечатление. Целитель помнит своих пациентов.
— Подтверждаю, — глухо произнес профессор.
— Что именно? — вспыхнув иронией, совершенно спокойно уточнил господин Варланов.
Эмпатия у Данилы Евгеньевича, как у большинства целителей-мужчин, была невысокой, так что скрытого сарказма вопроса профессор не ощутил.
— И то и другое, — тем не менее довольно резко отреагировал он. — Отравление волчеягодником, если вовремя не оказать помощь, тяжелая вещь. А уж у ребенка, которого целенаправленно травили…
— Целенаправленно — что? — склонив голову к плечу, холодно поинтересовался следователь.
— Что?! — непонимающе развернулась я к профессору.
Тот оторопело посмотрел на меня, на господина Варламова…
— Простите… — медленно выдохнул он. Потом достал из кармана магофон, набрал номер и, произнеся лишь короткую фразу: «Ты был прав», — тут же его отключил.
— Господин Соколов! — поднялся со стула следователь.
— Подождите минуту, — отпустив меня, профессор отошел, сел на свободный стул и словно обмяк, опустив плечи.
— Данила Евгеньевич! — вскочила и я.
С первой встречи профессор произвел на меня впечатление сильного, уверенного в себе человека. И вот теперь… Не сказать, что он был раздавлен, но растерян — точно.
Чего именно… точнее, кого именно ждали, понятно стало действительно через минуту.
— Ваше превосходительство! — вытянулся следователь, мгновенно узнав вошедшего в кабинет Трубецкого.
Я, плохо контролируя собственные реакции, шарахнулась в сторону, не пропустив задумчивого взгляда, которым одарил меня князь, а также господин Варланов.
Ну и пусть смотрят! Я и раньше, до встречи, его опасалась, а уж теперь…
Не знаю, как прожила с ним все эти годы Тамара Львовна, женщина мягкая и добрая, но я-то видела, насколько жестким и жестоким был этот человек. Жестоким и целеустремленным, что в некоторых случаях было даже очень нехорошо.
— Александра, подождите, пожалуйста, в коридоре, — словно опровергая сложившееся мнение о себе, благожелательно попросил меня Трубецкой.
Я кочевряжиться не стала. Взяла сумку, забрала со стола и бросила в нее телефон. Подошла к двери.
— У мальчика магема подчинения нестандартная, — произнесла я, уже взявшись за ручку. — Я не сразу поняла. Центральный узел такой же, а внешний контур другой. И мужчина…
— Что мужчина? — развернулся ко мне Трубецкой. Я хоть и стояла к нему спиной, а движения не пропустила. Резким оно было, напряженным.
— Там тоже магема подчинения, — вынуждена была повернуться и я, — но другая. Я могу ошибаться, но что-то связанное со смертью.
— Ты уверена? — поднялся Данила Евгеньевич, удивив меня очередной метаморфозой.
Куда только делась его растерянность. Собран, если не сказать, готов к бою.
— Нет, — качнула головой. — Но я помню, что стандартная в основе берет операционную. А эта… — Я развела руками. Чтобы объяснить то, что увидела, мне не хватало знаний.
Повисшая в кабинете тишина была задумчивой. И вроде как с намеком… на обстоятельства.
Первым очнулся князь:
— Данила Евгеньевич, ты сможешь…
— Ваше превосходительство, но… — похоже, сообразив, о чем идет речь, попытался перебить князя следователь.
— С твоим начальством я сам разберусь, — жестко оборвал его Трубецкой. — Надеюсь, ваш целитель…
Судя по тому, как побледнел следователь, их целитель уже должен был осмотреть и мальчика и мужчину.
И если в первом случае особого вреда я не видела, то во втором…
Добавляя обстановке нервозности, неожиданно распахнулась дверь.
— Степ, там… Ваше превосходительство! — Влетевший в кабинет полицейский резко затормозил. Замер, вытянувшись.
Я бы, может, и захихикала — со стороны это выглядело уморительно, но даже не улыбнулась. Если права в своих догадках, то с известием о магеме подчинения я опоздала.
— Умер? — озвучил мои мысли следователь.
— Кто? — словно забыв о присутствии в кабинете князя, недоуменно поинтересовался влетевший. Снова вытянулся и продолжил уже иным тоном: — Разрешите доложить, ваше превосходительство?
— Докладывай, — бросив на меня короткий взгляд, милостиво разрешил Трубецкой.
Я утрировала. Князь был на удивление спокоен и корректен.
— Нашли мы двоих. В парке. В будке смотрителя аттракционов. Скорее всего, няня и охранник. Оба под магическим воздействием. Трогать не стали…
— Значит, под воздействием, — задумчиво повторил следователь, когда тот, который докладывал, получив разрешение, покинул кабинет. — И как же нам узнать имя мальчика? Может, спросить у вас? — оценил он мои откровения.