Не навреди ему
Если я с тобой поговорю, мой сын умрет.
– Спасибо.
Он похлопывает меня по руке.
– И если мы до этого не увидимся, желаю удачи в субботу. Хотя вам удача не нужна, – он открывает дверь и оборачивается с улыбкой. – Знаете, мы все вам страшно завидуем.
«Да забирайте, – думаю я. – Мне не надо».
Он снова мне подмигивает и наконец выходит.
Я со вздохом приседаю на край его стола. Все только началось, а уже накопилось столько обмана, так много лжи, о которой нужно помнить, а правда, кажется, написана у меня на лице.
Я беру телефон, набираю номер Джеффа, со страхом ожидая очередного кома лжи, который сейчас вывалится у меня изо рта.
– Алло?
При звуке его голоса у меня замирает сердце. Я вот-вот разрыдаюсь и все ему расскажу. Я изо всех сил цепляюсь за край стола.
– Джефф, это Анна.
– А, привет! – говорит он жизнерадостно, как человек, который отправляется в отпуск, забыв обо всех проблемах. Я так ему завидую, что хочется плакать.
– Откуда ты звонишь?
– У меня телефон тупит. Я попросила коллегу одолжить мне свой.
Первая ложь.
– Ты уже на работе? Я надеялся увидеться, когда буду забирать Зака. Он с Полой?
– Слушай, Джефф, у меня, кажется, плохие новости…
Я чувствую, как еще не произнесенные слова жгут мне горло. Мне ужасно не хочется портить ему веселье, но одновременно у меня появляется злобное желание расстроить его, чтобы я была не одна в своем горе.
– Мы с Заком полночи не спали, – говорю я.
Вторая ложь.
– Он так хотел поехать, но из-за всех этих недавних перемен начал сильно тревожиться из-за того, что со мной расстанется. Думаю, ему будет лучше побыть дома, со мной.
Третья ложь.
– Господи, – говорит он. – Так жалко.
– Прости, это ужасно, но у нас столько всего произошло; мы все на эмоциях. Мне кажется, ему требуется как можно больше стабильности, пока все не устаканится. Извини.
– Да не извиняйся, я бы так же поступил с Лейлой. Блин, Лейла… она жутко расстроится.
Она, по крайней мере, в безопасности.
Я давлю в себе неприязнь.
– Джефф, извини, что вот так вывалила это на тебя, но мне надо бежать, у меня сегодня операция, надо посмотреть пациента. Знай, что мы с Заком вам это компенсируем. Может быть, попозже все вместе куда-нибудь поедем.
Если мне удастся его вернуть.
– Отличная мысль. Слушай, Анна, не уходи пока…
Он делает паузу. Я не дышу.
– У тебя все хорошо?
Мне не удается это скрывать. Доктор де Силва увидел по моему лицу, Джефф догадался по голосу.
– Да… а что такое?
– Ну просто на тебя столько свалилось: работа, развод, ты теперь мать-одиночка. Знай, что я рядом, если нужна будет помощь. Даже если просто надо будет забрать Зака на день, чтобы ты выспалась. Кажется, ты очень устала.
Глаза у меня наполняются слезами. Я откашливаюсь.
– Спасибо, Джефф. Слушай, правда не могу говорить. Хорошего вам отпуска, не забудь отправить мне открытку.
– Конечно. Люблю тебя, Энни.
Я быстро вешаю трубку и закрываю глаза, стиснув зубы и задержав дыхание.
Нельзя расклеиваться. Я должна быть сильной, ради Зака.
Убедившись, что удалось сдержаться, я открываю глаза и вижу, что колени у меня усыпаны тонкими золотистыми волосками.
Я снова дергала волосы на руке.
Я быстро смахиваю их с брюк и снова концентрируюсь на дыхании, медленно пытаясь связать воедино ложь, которую наговорила.
Бояться, что Адам позвонит Джеффу, не стоит. Джефф терпеть его не может с тех пор, как выплыли наружу его измены во время командировок. В школе Зака не будут ждать еще две недели, и все думают, что он в Корнуолле, кроме Джеффа, он думает, что Зак остался дома со мной. Как только появится такая возможность, я поеду в полицию, и они смогут начать искать Зака, пока я буду подыгрывать похитителям. Пока мне удается держать лицо и связывать ниточки каждой истории, я могу с этим справиться. Никто не должен знать.
Это будет мой маленький секрет.
8
Рэйчел
Пятница, 5 апреля 2019 года, 08:36
Тело лежит на дне колодца.
По крайней мере, не на солнце, не на жаре. Даже мухи до нее пока не добрались.
Мотор подъемной лебедки урчит, как кот, который греется в солнечных лучах, а там, на дне колодца, скрипит цепь под весом тела. От этого звука у меня зубы сводит.
Всех, кто работал на месте преступления, отпустили на перерыв. Сделали фотографии, взяли образцы воды, прошлись в поисках любых улик, которые могут быть повреждены, пока тело будут поднимать. Сейчас все мы ждем, пока тело переместят под переносной тент, трепещущий на утреннем ветру, и мы сможем на него наброситься.
По законам жанра тело нашел человек, выгуливающий собаку. Его крикливый терьер почувствовал запах и вел его до самого колодца, а там залился лаем, опираясь передними лапами на край. Владелец терьера подошел, чтобы увести его оттуда, и увидел внизу тело: голова запрокинута, как будто она на него смотрит, рот открыт в безмолвном крике о помощи. Надо ли говорить, что он больше никогда не будет выгуливать собаку рядом с фермой Литтлбрук.
Появляется тело. Темная вода стекает с него тяжелыми струями, распространяя гнилой запах, который сразу застревает у меня в горле.
Кожа у жертвы нездорового зеленоватого оттенка. Одежда свисает с нее под тяжестью воды, одного ботинка нет. В середине лба у нее характерный след от огнестрельного ранения. Женщине лет шестьдесят с небольшим; не совсем тот тип, который ассоциируют с такими преступлениями.
– Ограбление? – предполагает сержант Марк Райан, стоящий за моей спиной.
– Слишком много усилий ради женской сумочки.
– В этом году количество ограблений выросло.
– И я поставлю тебе пятьдесят фунтов прямо сейчас на то, что ни одна из жертв не была убита прямым выстрелом в голову.
Как только я это произношу, цепь лебедки поднимается над краем колодца, и тело медленно поворачивается, позволяя заметить место на затылке, где вышла пуля. Седые волосы под макушкой стали темно-багровыми.
– Это не работа мелкого уголовника. Это казнь.
Я смотрю, как тело снимают с лебедки. Сержант Райан тоже не может отвести от него взгляда.
– Всё еще есть признаки трупного окоченения, – говорит он, разглядывая прямые как палки ноги жертвы. – По крайней мере, мы знаем, что это случилось в последние сорок восемь часов.