Брутальная Падме, или Новая судьба королевы (СИ)
— Проблема в том, что химия и просто пытки дали сомнительные результаты, а заходить дальше, я не рискнула, — мне было конечно немного жаль этого волосатика, но Чубакка, как штурман «Тысячелетнего Сокола», обладал крайне нужными мне данными.
У меня были изначально сомнения на счёт стандартных инструментов для допроса, а потому я подстраховался и вызвал к себе Асоку. «Благо» она получила несколько повреждений на последнем задании, и в любом случае получила бы отпуск по ранению.
— Нет, я всё понимаю, и там действительно покопался умелый одарённый, а потому он даже если бы захотел, данными бы поделиться не смог.
— Да я поняла, мне важно понять, сможешь ли ты вопреки этим блокам…
— Это не совсем блоки, тут хитрее. Это скорее, как мысль о знании, что на краю сознания, но которая ускользает даже от самого реципиента, стоит попытаться её осознать. Возможно, если бы я знала триггер по которому она становится доступной…
— Ну, я не специалистка, а потому тебе виднее. И большим помочь не могу. И всё же?
— И да, и нет.
— А точнее?
— Пожалуй, я смогу достать если и не всю, то немалую часть данных. Хотя не знаю, будет ли их достаточно. Однако, в чём я уверена, так это в том, что работать придётся очень грубо. Фактически, ломая его личность и сознание.
— И что это значит по простому?
— Два фактора, которые тебе стоит учесть, прежде чем я начну, — Асока с неудовольствием чуть скривилась.
Всё же при всех наших отличных личных отношениях, джедайкой она была не совсем классической, и не лишена морали. По мне, так этот «атавизм» у храмовников «вырезали» ещё на стадии обучения. Может и не полностью, но по большей части.
Однако, тогрута ухитрилась сохранить в себе немало человечного, насколько это понятие вообще возможно применять к их расе. И потому ею происходящее воспринималось без удовольствия или тем более равнодушия. Впрочем, может именно поэтому я в итоге и стал испытывать к ней определённые чувства, всё более похожие на любовь?
Помочь она была готова и признала необходимость именно такого подхода. Хотя я до сих пор в полной мере и не убедил её, что за последней их операцией стоял именно Сидиус. Но, что в этом есть далеко не нулевой шанс, она всё же признала, а потому в итоге согласилась на нынешнее.
— Какие именно?
— Второй попытки не будет, так как то, что мне удастся получить с первого захода — единственное, что можно будет из его разума достать. И второе, что и есть причина первого — то, что от него по итогу останется, это скорее будет оболочка, чем что-то живое и с сознанием.
— Ты прям меня пугаешь, — хмыкнул я.
— Пойми, я конечно умею проводить полевые допросы, в том числе и ломая ментальные блоки, но я вовсе не мастер в этом. А с ним поработал один из лучших. Тебе могли бы помочь те, кто зарекомендовал себя на этом или подобном поприще.
— К примеру?
— Ну, — джедайка немного поразмышляла и выдала, — Квай-Гон или магистр Тивокка, возможно в таком могла бы раньше помочь магистр Ти, но она, увы, погибла. А так я не особо интересовалась подобным, но не думаю, что найдётся много достаточно умелых, чтобы не только преодолеть то, с чем мы столкнулись тут, но и сохранить личность реципиента.
— Мне нужны эти данные. И я конечно буду жалеть этого Чубакку, но мои дети мне кардинально ценнее, так что его смерть…
— Не смерть. Не думаю что он именно умрёт. Хотя и такой вариант исключать нельзя.
Асока замолчала, немного подумала и резюмировала.
— Сделаем так. Я постараюсь сделать, что нужно. Когда пойму, что достигла критичного порога — остановлюсь. Тело ты заморозишь.
— На станции есть для этого аппаратура.
— Именно, об это и речь. Если мне не удастся до этого момента добыть нужное, то тело можно будет доставить в Храм и пусть попробуют те, кто знают и умеют это лучше.
— Ты же сама сказала, что его разум будет разрушен.
— Не разум сам по себе, а скорее личность, что в нём есть. И не полностью, а как признак именно её полноценного качества. Не то, чтобы он станет девственным сознанием, но весьма близко к тому.
— Смысл тогда возится?
— Разум, душа и сознание — довольно сложные понятия. Тут нужен специалист, чтобы ответить — имеет ли это смысл, или нет. Можно ли восстановиться после такого или просто извлечь что-то ещё, либо нет.
— А ты не такая, — констатировал я очевидное.
— Нет. У меня слишком специфические и узкого профиля знания в этой области. Потому стоит подстраховаться. Если он действительно знает, где находится главная база Сидиуса…
— Скорее всего. Да и стал бы тот заморачиваться с этим вуки в плане ментальных блоков, если бы это было не так? Вообще, я полагала, что на разум вуки невозможно нормально воздействовать через силу.
— Это заметно сложнее чем на большинство прочих, но всё же возможно. Лично мне известна, лишь одна раса, чьи мозги слишком сложны для такого воздействия.
— Хатты, — заметил я, хотя знал ещё одну расу, почти вымершую. Семья которых охраняла моих детей в их детстве.
— Да. Возможно есть кто-то ещё, я не особо интересовалась.
— Хорошо. Так и поступим, — после пары минут размышлений, резюмировал я.
Мы оба уставились, на размеренно и редко посапывающего вуки, чья участь была решена, а шансы на жизнь опустились на уровень статистической погрешности.
Я смотрел на него и думал. В последнее десятилетие я немало сошёлся с расой вуки. Те несколько сотен тысяч, что я притащил к себе, показали себя более чем достойно. Это были искренние и честные ребята. На моё хорошее к ним отношение, они отвечали соразмерно и более того. Да, у их расы были свои минусы и попадались мерзавцы, но в целом я полюбил этих волосатиков — достойные ребята.
Так что лежащий передо мной, был мне пусть и меньше, но тоже симпатичен и в общем-то ни в чём особо не виноватым, парнем. И меня хоть и полагали жестким и местами бессердечным к врагам правителем, зачерстветь в полной мере, я вовсе не успел. Да и не хотел этого, лелея каждую каплю человечности, которых всё меньше у меня оставалось. Самое пожалуй сложное, получив значимую власть, остаться именно человечным не утерять мораль.
Впрочем, есть приоритеты, которые выше. Я узнаю, где логово Сидиуса, даже если мне придётся выпотрошить этого бедолагу Чубакку. А потом пожалею его, как и убитого моими людьми харизматика Соло.
***
(позднее)
Асока справилась. Не полностью, но данных хватило. От операции правда осталось неприятное послевкусие. Чубакку более не нужно было фиксировать. Пустой взгляд, будто смотришь в бездну, вызвал у меня дрожь по спине, и заставил сжаться сердце невпопад, когда я впервые это увидел. Асока будто стёрла всё живое и разумное, что обычно ярко блестело в глазах этого молодого вуки. В процессе, явно начав идти наобум и от того, чуть не заблудившись в том, что делала.
Хоть мы и предполагали нечто подобное до начала, но я и не думал, что это так сильно меня зацепит. Разумно было бы это тело, а назвать это по другому, хоть оно и всё ещё живое, просто не получалось — утилизировать. Однако, для самоуспокоения своей совести, я всё же заморозил бедолагу вуки в «бескаре» и отложил до момента, когда окажусь на Корусанте.
— Извини парень, если получится тебя вернуть, я постараюсь это сделать… если там, вообще осталось что возвращать, — пробормотал я, чувствуя себя, будто заляпался в чём-то нехорошем.
Вот странно, за долгие годы правления и даже до того, я совершал немало поступков сомнительных с точки зрения морали. Пролил столько крови — прямо или косвенно, что вроде бы давно стоило очерстветь. По маленькому шажку, постоянно отодвигая грань допустимого чуть-чуть дальше. Возможно, заглянув в пустые глаза Чубакки, я внезапно осознал, что прошёл очень долгий путь по дороге «благих намерений». Настолько, что на краю моего обоняния уже стал чувствоваться запах серы.
И эта пустота стала если и не последней соломинкой на моём горбу, но определённым рубежом, после которого я стал осознавать, насколько же сильно изменился за несколько десятилетий новой жизни в кардинально отличных от прошлых обстоятельствах. Я стал слишком легко лить кровь, переступая через препятствия, совершая поступки, всё более сомнительные с точки зрения морали.