Однажды в Марчелике 3 (СИ)

– А! Метен Старган! – отозвался тот, попыхивая своим кальяном. – Это безобразие прямо завтра кончится. Дальше и лес пореже, и листва пожиже! Но там будут свои сложности…
– Это какие?
– Русло начинает сужаться. В лесу много ручьёв, которые питают реку. Дальше идут засушливые места, и река становится совсем мелкой и узкой. Старушку «Салли» я доведу до Последнего Слияния, а дальше…
– Что за Последнее Слияние? – напрягшись, спросил Дан.
– Там два притока Нигад-бех сливаются, метен Старган! – пояснил шкипер. – Возможно, где-то ещё есть, но на восток дальше никто не ходит.
– И баржа дальше не пройдёт, метен Тойер? – уточнил Дан.
– Пройти-то пройдёт… Не развернётся потом! – пояснил тот.
– А здесь есть человеческие поселения? – поинтересовался Дан.
– За пределами леса иногда попадаются, – кивнул Одрик. – Да и, как лес закончится, парочка на берегу будет… А дальше всё – эта, как её… Терра инкогнита!
– Но вы же тут плавали! – удивился Дан.
– Ха! Было дело… Но я только по реке! – возмутился шкипер. – На берег я не сходил. Зачем мне это?
Вечером баржу атаковали.
Врагов были тысячи. Они лезли повсюду, кусались и агрессивно жужжали. Что команда, что касадоры попрятались кто куда, спасая свои шкуры от налетевших агрессоров. И пусть это были обычные мушки, но кусались они очень больно!.. В ту ночь тяжело было даже воллам. Но у них хотя бы укусы на следующий день не воспалились.
А вот у людей воспалились. Кроме того, они чесались и болели. И чем лечить такую напасть, никто не знал. Даже шкипер признался, что с таким нашествием мошек столкнулся впервые в жизни. Однако ближе к вечеру зуд начал успокаиваться, опухлости – спадать, а лес на берегу – редеть, как и обещал Одрик.
Вместе с лесом исчезла и кусачая мелюзга, а видимость улучшилась. Река становилась всё уже и уже. Если под Нордлидж Бифлодом ширина её составляла почти милю, то после леса не превышала и сотни ярдов. И всё продолжала сужаться…
Скорость продвижения замедлилась. Баржа часто останавливала колёса, а команда проверяла дно в мутной воде баграми – чтобы понять, сможет ли судно пройти дальше. Шкипер предложил поискать карты у местных в посёлке: они ведь наверняка пытались исследовать фарватер. Дан, в принципе, не возражал. До ближайшего поселения «Салли» должна была дойти до полудня следующего дня.
Но утром случилось то, чего все боялись с самого начала – баржа, наконец, попала на мель. Дно проскребло по песку, издавая поистине душераздирающий скрип. От резкого торможения люди попадали с ног, вещи и скарб покинули свои законные места, а воллы возмущённо заревели, навалившись на ограждение загона и друг на друга.
Первым опомнился Одрик, скатившись вниз из рубки и принявшись ругаться так, что уши в трубочку сворачивались – ничуть не хуже местных растений во время багрянца. Он схватил багор на длинной рукояти и принялся бегать от одного борта к другому, тыкая им в воду.
– Надо разгружаться! – наконец, закончив свои изыскания, сказал он. – Надёжно сели…
– Что, фургоны тоже? – удивился кто-то из касадоров.
– Без фургонов! – отмахнулся Одрик. – Сами слезайте и воллов выводите. Этого должно хватить. Если не хватит, будем разгружать ваши припасы!
С баржи спустили сходни прямо в реку, и касадоры, оседлав воллов, начали съезжать с палубы. Воллы, надо сказать, в воде долго оставаться не желали – и сразу спешили на берег. Когда так поступило одно животное, никто не обеспокоился. Но когда первые пять, игнорируя понукания касадоров, второпях покинули мелководье, это уже показалось подозрительным…
– Метен Тойер! – крикнул Дан, ещё не успевший сойти с баржи.
– Ну что ещё? – раздражённо отозвался шкипер.
– Воллы не хотят оставаться в реке! Они чего-то боятся. Я бы на вашем месте в воду не лез!.. – предупредил Дан и, посчитав свою миссию выполненной, поехал к сходням.
– Учту! – донёсся до него ответ Одрика.
Конечно, видимость была ограничена долиной реки, зато вся долина отлично просматривалась от берега. Местность напоминала центральные равнины – да, скорее всего, и была их частью. Подозрения могли вызвать разве что небольшие островки зарослей. Но, в общем и целом, ничего опасного вокруг не наблюдалось. Это доказывали и воллы, которые, оказавшись на берегу, немедленно успокаивались и принимались искать, что бы пожевать.
 
Похоже, опасность и в самом деле исходила от воды. Нет бы бывалому речному шкиперу принять дельный совет! А он, конечно же, его не послушал. И когда касадоры ещё переправлялись на берег, отправил двух матросов снимать баржу с мели.
– Ну и что вы там копаетесь, черепахи!? – ревел он в мегафон. – Раз-два! Вместе! Давайте!
Надо сказать, что как бы смешно ни выглядели двое матросов в сравнении с пароходиком, но их усилия не оставались напрасны. Медленно, но верно баржа сдвигалась с мели. И чем больше касадоров с воллами спускалось в воду, тем больше смещался пароход. И всё бы ничего – ещё немного усилий, и «Салли» оказалась бы на свободе. Но…
Неожиданно, даже не успев вскрикнуть, один из матросов скрылся под водой. И никто, кроме Леопольда Пастора, этого не заметил. К счастью, тот намётанным глазом пастуха старался контролировать всё стадо – даже если в нём собрались не овцы и коровы, а высокоорганизованные, но невоздержанные касадоры. А во время плавания в зону его присмотра попали и матросы…
Когда бедолага без звука и всплеска исчез под водой, бывший пастух вмиг слетел с волла, перекидывая в руки винтовку, и кинулся в воду.
– Ты куда, Польди?! – вскрикнул заметивший это Марко Дельсудо, который ограничил свою зону ответственности не всем вадсомадом, а только племянниками. Ну и тем самым Леопольдом, который как раз был им ровесником.
Резко развернув волла, Марко пустил его в реку вслед за пастухом, но животное наотрез отказалось входить в воду.
– Томас, почему не толкаешь? – возмутился в мегафон шкипер Одрик. Исчезновение матроса он, как и остальные, не видел, но заметил, как упала эффективность возврата баржи на глубокую воду. – Кен, а ну-ка посмотри, чего там Томас!..
Высокий моряк-блондин перестал толкать баржу. И послушно двинулся к месту, где был его напарник по нелёгкому труду, по пути обходя колесо парохода. Воды там было чуть выше колена, и идти было тяжело. Заодно матрос не преминул подмигнуть красавице Лилии, которая как раз съезжала на волле по сходням…
Внезапно волл девушки взбрыкнул. Вылетев из седла, она должна была позорно обрушиться в воду – но по пути была перехвачена длинным щупальцем, которое оплело её и потащило. Она по-прежнему падала, но теперь уже в ту сторону, где только что пропал матрос Томас. Леопольд, первым заметивший монстра, вскинул оружие и выстрелил в щупальце у самой воды.
Конечность дёрнулась и, отпустив свою жертву, скрылась в реке. А Лилия, наконец, полностью оказалась во власти гравитации – да, к тому же, ещё опомнилась и испугалась – и с коротким визгом приводнилась, подняв тучу мелких брызг.
Пелла, которая пустила волла вслед за Лилией, выхватила револьвер, ещё не понимая, откуда исходит опасность. Касадоры на берегу хватались за оружие, а в двух десятках ярдов от парохода, на глубине, с шумом вынырнул наверх матрос Томас. В руке он сжимал нож, покрытый какой-то тягучей субстанцией. Крикнуть он не успел, почти сразу погрузившись обратно под воду, но через несколько секунд вынырнул снова.
Течение несло его на запад, а между кораблём и матросом вспучило горб воды: что-то крупное догоняло Томаса под водой.
– К берегу греби! К берегу! – закричал в мегафон Одрик.
Дан и Август резво пустили воллов вдоль реки, вслед удаляющемуся матросу. Август раскручивал лассо, а Старган вытащил «немезиду». Кто-то из касадоров даже отстрелялся по воде, но никакого эффекта – горб воды упрямо двигался за будущей жертвой.
И никто не видел, как старик Джон, покачав головой, достал из сумки динамитную шашку и спичку. Спичкой чиркнул о подошву и запалил фитиль, а потом сунул всё это хозяйство в руки племяннику.