Неприятности в старшей школе

Рэйвен что-то бурчит, опуская голову мне на плечо.
– В первый раз я жалею, что не послушала тебя и не закрыла чертовы шторы, – хныкает она. – Проклятое солнце.
Я улыбаюсь, прижимая ее к себе, и она поднимает на меня взгляд, улыбаясь.
– Привет, здоровяк.
– Привет, детка. – Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но притворный зевок Виктории заставляет меня поднять глаза.
Ройс и Кэп тихо посмеиваются, и я перевожу на них взгляд, отодвигая от себя Рэйвен.
– Собирайтесь, нам надо выехать через полчаса.
– Полчаса, – ноет Ройс. – Что? Чтобы выглядеть хорошо, нужно больше времени.
Кэп закатывает глаза.
– Ты знаешь, что Рэйвен ставит будильник на самое позднее время.
– Этого достаточно, чтобы умыться, почистить зубы и одеться, – бормочет она в подушку, натягивая на голову одеяло. – Больше ничего и не надо.
Кэп подмигивает мне, качая головой.
– Ну, мы могли бы заехать за кофе…
– Я встаю! – она отбрасывает плед и вскакивает с постели.
– Я так и думал, – поддразнивает он, выходя из комнаты.
Я жду, глядя на Викторию, которая встает и надевает свою обувь.
– Я ухожу прямо сейчас, – говорит она, не поднимая глаз, но будто чувствуя на себе взгляды.
Рэйвен пинает меня, я зыркаю на нее.
Нет.
Она приподнимает бровь.
Я бросаю на нее взгляд, говорящий «будешь должна мне, детка», и она подмигивает.
– Виктория, мы можем подвезти…
– Я сказала, я ухожу. – Она встает, хватает свою куртку и кивает Рэйвен, прежде чем проскользнуть мимо меня. Я провожаю ее до выхода и запираю дверь.
Нам хватает двадцати минут, чтобы собраться и выйти.
С волос Рэйвен капает вода, и я больше чем уверен, что на ней треники Ройса и моя толстовка, но ей абсолютно пофигу.
Она стягивает с головы Кэпа его очки и надевает их, откидываясь на спинку сиденья.
Кэп останавливается по пути, и все берут то, что обычно, но Рэйвен едва притрагивается к своему кленовому батончику и отдает его Ройсу, а потом мы едем в школу.
Только когда мотор перестает гудеть и мы уже сидим в машине на парковке, Рэйвен начинает говорить, признавая то, о чем нам недавно стало известно.
– Некоторые уже знают. Они слышали на складах.
– Они побоятся слишком громко сплетничать об этом, – говорит ей Ройс.
– Кто тебе сказал? – я спрашиваю Рэйвен. – Это был наш отец?
Уголок ее рта слегка приподнимается, и она крутит головой:
– Это был тот же человек, который сообщил вам, я уверена.
– Проклятье, – шепчет Ройс, а Кэп разворачивается на своем сиденье.
– К тебе подходил Донли, – рычу я, глядя на нее. – Когда?
– После игры.
Я снимаю с ее головы очки, и она, секунду поколебавшись, поднимает на меня глаза. Ее взгляд напряжен, но она не сводит его с меня, и я начинаю нервничать.
Прошлой ночью она взбесилась, слетела с катушек…
– Рэйвен, что, блин, произошло?
– Я чувствую себя дерьмово, и этот разговор не будет быстрым.
– Детка.
Одна из ее ладоней скользит по моей, а второй она заставляет меня приблизить мое лицо к своему.
– Я скоро приду, – вдруг заявляет Кэп. Ройс выходит из машины вслед за ним.
Рэйвен не сводит с меня глаз, и они увлажняются, но она тут же смаргивает слезы.
Она что, сейчас чуть не расплакалась?
– Я в порядке, здоровяк. Мы поговорим об этом вечером, я обещаю.
– Нет. И прекрати, мать твою, повторять, что ты в порядке. Я хочу знать прямо сейчас. – Я впериваю в нее взгляд, не в силах сдержать свою ярость. – Он обидел тебя? Он, мать его, трогал тебя?
Она грустно улыбается.
– В его визите не было ничего сексуального, – отвечает она, и моя голова дергается назад.
– И что, на хрен, это значит?
– Ему помогла Виенна. Она выманила меня на улицу и вколола снотворное.
– Ты что, блин, шутишь? – Я придвигаюсь ближе, чтобы посмотреть ей в лицо. – И ты не рассказала нам обо всем этом дерьме вчера?
– Дальше еще хуже…
– Хуже?! – перебивает он меня, крича.
– С ним был доктор, – она на мгновение умолкает. – Он хотел знать, девственница ли я.
– Какого…
Дверь машины распахивается, прерывая наш разговор, и Ройс с вытаращенными глазами засовывает голову внутрь прежде, чем она успевает ответить.
– Кэп собирается избить Перкинса!
– Черт!
Мы оба выскакиваем из машины и бежим за Ройсом.
Мак с Джейсоном, еще одним членом нашей команды, блокируют коридоры, чтобы никто не прорвался внутрь, и кивают нам, когда мы влетаем в кабинет ученического совета, где Кэптен прижимает Перкинса к стене.
Рэйвен бросается вперед, но я хватаю ее за капюшон.
– Ты думаешь, что ты такой умный, но раскидываешь везде свои визитки. Ты просто кусок дерьма.
– Убери руки, – рычит Перкинс.
Кэптен впечатывает его в перфорированную панель, и она падает им на головы.
Они примерно одного телосложения, одного роста, но Кэп сильнее, да и Перкинс не дает ему отпор.
– И что же ты сделаешь, если не уберу, а? Снова будешь угрожать моей дочерью? – Он плюет ему в лицо, и Перкинс дергает челюстью. – Потому что с меня хватит. Еще одна чертова выходка – и я сломаю тебе челюсть, а потом переломаю все ребра, одно, мать его, за другим. – Кэптена начинает трясти.
– Я тебе помогаю! – настаивает Перкинс, и я кошусь на Ройса.
– Пряча от меня моего ребенка?! – орет ему в лицо Кэп. – Работая на Грейвена? И я нашел твою чертову визитку вчера вечером, скотина. Это ты подослал к ней Донли?
– Кэптен, – рявкаю я, потому что хочу знать, что, черт побери, тут происходит, но он только злится еще больше, очевидно, не собираясь униматься.
Я отпускаю Рэйвен, и она, зная, что делает, как и всегда, подходит к нему.
– Кэп, – мягко произносит она, и одного лишь звука ее голоса для него достаточно.
Он замирает и оглядывается на нее через плечо.
Перкинс хмурится, переводя взгляд с Рэйвен на Кэптена и обратно, а потом на меня.
Я напрягаюсь, замечая тревогу в его глазах.
Он обеспокоен эффектом, который она производит на Кэпа? Почему?