Короли старшей школы

Я подхожу к нему ближе, но он толкает меня, отчего я отлетаю спиной к стене.
– Ты чувствовал себя беспомощным?! – рявкает он, приближаясь ко мне. – Ты, блядь, чувствовал себя беспомощным?
Издевательский смех прорывается сквозь его ярость.
– Попробуй на самом деле быть беспомощным, ублюдок. Попробуй понаблюдать, как у нее подгибаются колени, как ее тело обмякает, когда она ломается сильнее, чем, наверное, когда-либо, черт возьми! Попробуй быть тем, кто проведет ее через это, желая успокоить ее, зная, что есть только один гребаный человек, которого она действительно хотела в тот момент! Кто-то, кто, я даже не уверен, заслуживает ли ее теперь!
Нож в живот.
Что, черт возьми, здесь произошло, пока меня не было?
– Ты бросил ее, – кричит он мне в лицо, его тело сотрясается от ярости.
– Я отдал ее, Ройс. – В моей груди возникает глубокая боль. – Я отдал ее, потому что кто-то сказал мне, что я должен. – Мои глаза сужаются. – Никогда, никогда я не позволял кому-то войти и забрать то, что было моим, никогда я не боролся со всем, что у меня было, черт возьми, чтобы сохранить или защитить то, что принадлежало мне, и я просто… – Я замолкаю, сжимаю челюсть. – Я отдал ее, и я никогда не прощу себя за это. Никогда. И я бы никогда не попросил тебя, или ее, или Кэпа простить меня за это.
Ройс пробивает дыру в стене рядом с моей головой, прежде чем отступить, свирепо глядя на меня.
– Хочешь знать, что еще хуже?
Неохотно его взгляд возвращается ко мне.
– Я хочу пойти к ней, заставить ее ненадолго забыть, заставить ее чувствовать себя хорошо единственным известным мне способом. И я хочу сделать это сейчас, пока мой брат лежит там с пулевыми отверстиями в теле.
На лбу Ройса появляются глубокие складки.
– Облажался, да? – Я отвожу взгляд. Он ничего не говорит. – Я хочу ее, брат. Сейчас, завтра, всегда. – Я невесело смеюсь, закрывая глаза, когда всего этого становится чертовски много. – Я не думал об этом, когда это случилось, у меня не было времени или я не позволил себе, черт возьми. Все, что я знал, – что в тот момент она была в порядке. В безопасности и подальше от Коллинза. – Я встречаюсь взглядом с Ройсом. – Она не собиралась соглашаться. Она сказала мне нет, как сказала ему нет. Она была настроена выйти замуж за Коллинза, сказала, что никогда не встанет между нами.
Ройс стонет, качая головой.
– Какого хрена ты сделал, брат?
– Сказал ей, что брошу вас, если она этого не сделает.
Он делает глубокий вдох, глядя на свои окровавленные костяшки пальцев:
– Облажался.
Я киваю.
– И ты все равно ушел.
– Я пытался, но, черт возьми, не смог, – признаюсь я. – Стоять рядом, видеть их вместе. Представь, как я отвожу взгляд, когда его губы касаются ее губ, зная, что происходит ночью, когда они остаются одни. А потом, позже, поиграем в семью с Зоуи? – Моя челюсть сжимается. – Я бы, блядь, сломался. Я бы забрал ее у него, разъебав всех в процессе. Уход был единственным вариантом.
Он смотрит на меня с минуту, а потом тихо говорит:
– Я не сочувствую тебе. Я не могу, не после всего, что она пережила. Я пытался быть рядом с ней, чтобы она чувствовала себя в безопасности, обнимал ее, и она позволяла мне. Как-то это помогло, я знаю, что помогло, но недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. – Он сглатывает, следит за каплями крови у его ног. – Нас никогда не будет достаточно для нее.
– Тебя могло бы быть.
– Мы не такие. – Он пожимает плечами. – Она доверяет нам, но это не одно и то же. Она любит нас, но это совсем другое.
Я глубоко вздыхаю:
– Я не должен был позволять этому случиться. Я не должен был позволять им отнимать то, что принадлежит мне. – Я смотрю на Ройса.
Его брови хмурятся, на лице появляется выражение поражения, и он вздыхает:
– Ты спасал свою племянницу, чувак.
– Да, – хриплю я. – Вырвав свое собственное бьющееся сердце.
– Ты…
– Перестань, Ройс. – Мои плечи опускаются. – Не оправдывай меня.
Я облизываю губы, мой подбородок на мгновение ударяется о грудь.
Поднимаю глаза, встречаясь взглядом с братом:
– Скажи мне что-нибудь.
Он щурится.
– Неужели мы когда-нибудь позволим, чтобы у нас забрали эту маленькую девочку, причинили ей боль или какой-либо вред?
– Никогда.
Моментально.
– Вот именно. – Я изумляюсь и подхожу на шаг ближе. – Почему мы не вырубили всех, кто пытался нам отказать? Кто угрожал отнять ее у нас?
– Я не знаю, чувак, это было так сложно воспринять.
– Значит, мы слишком слабы, чтобы справиться с этим, как и говорил отец?
– Это не то, что я, блядь, сказал, – выплевывает Ройс сквозь стиснутые зубы.
Я продвигаюсь вперед.
– Ты слышал, что говорили другие семьи в той комнате. Это наша чертова вражда, они не хотят в этом участвовать. Они хотят, чтобы мы все уладили. Мы или они, они не могут сказать, и им насрать. Они ждут только результата, жесткого, сильного совета, на который они смогут положиться, когда дело дойдет до битвы.
Тело Ройса медленно расслабляется, напряжение в его плечах спадает, его кулаки разжимаются. Он становится выше, приподнимает подбородок:
– Здоровяк…
Я киваю.
Да, брат.
– Скажи это, – требует Ройс.
– Мы совершили ошибку.
Ройс ставит свои ноги прямо передо мной. Он поднимает ладонь, и я вжимаю свою руку в его, позволяя ему притянуть мою грудь ближе.
Заслуженный гнев и негодование исходят от каждого дюйма его тела, но даже если он злится на меня, мы прежде всего семья.
– Мы не зря потратили последние несколько лет на восстановление этого города, выращивание нашей команды. Мы не посредники. Эти старые ублюдки не могут вмешаться и сказать нам, каким должен быть наш следующий шаг. Мы были следующим шагом, прежде чем отец вернулся домой и Донли снова вышел на свет, и все это знали. Давай напомним им, Здоровяк.
Я киваю, готовый ко всему.
– Мы едем в поместье Грейвенов.
Ройс усмехается, делает шаг назад, но на его губах появляется намек на ухмылку, в глазах появляется веселье.
– Что?
Он облизывает губы.
– Поместье Грейвенов теперь не что иное, как пепел, брат.
Мой разум лихорадочно работает.
– Она пришла, как босс, и сожгла все дотла.