Мой гениальный залёт

Я просчиталась. Промахнулась. Не учла вариант, когда ему предложат чуть больше, чем то, на что он мог рассчитывать. Сыграют на той самой слабости, из-за которой, как я думала, он не захочет терять наработанное «потом и кровью», а попросту – доставшееся ему в наследство от состоятельных родителей.
И всё же… Что-то меня смущало в искреннем смехе Ильина. В том самодовольстве, что крупными буквами проступали на его лице.
– А ты, я смотрю, тоже времени даром не теряла. У тебя теперь жених имеется? Как-то стремительно, ты не находишь?
Я даже похолодела. Откуда он знает про «стремительно»? Он что, следил за мной? Ковырялся в сплетнях? Хотя о чём я. Где я и где светские басни? Костров – да, на виду. Но вряд ли даже в самой жёлтой газетёнке трепали, чем закончился для него день рождения и какие обстоятельства возникли чуть позже.
– Не нахожу. И я бы предпочла закрыть тему личной жизни. Лучше обсудим детали дальнейшего делового сотрудничества. Определим перспективы и придём к консенсусу, раз уж судьба в твоём лице решила привести тебя в «Солнечный компас», где работаю я. Ты не мог этого не знать.
– Конечно, я знал, – вздыхает Лёха и улыбается искренне, чуть смущённо.
О, да. Я помню его ужимки и умение влезать, вгрызаться в сердце и душу. Само очарование. Ничего не изменилось.
К сожалению, глядя на него, сердце пропустило удар.
Совсем охренел, мышечный мешок? Мало тебе было трагеди и цирка? Снова тянет пройтись по местам боевой славы?
Сердце, без меня, ладно? Потому что я категорически против вступать в ту же воду вместе с Ильиным. Да и в новый океан с ним я не желаю кидаться.
Мне бы с теперешним плаваньем на «Летучем Голландце» без парусов и капитана разобраться… Тем более, что команда у меня есть. И два юнги тоже в наличии. Осталось лишь корабль из опасной зоны, полной подводных рифов, вывести.
    
Глава 17
Охотники и их жертвы
Егор
Я не сбежал. Тактическое отступление. Засел в машине и решил дождаться. Рано или поздно рабочий день закончится, и я всё же поймаю госпожу Ефимову, чтобы продолжить наши непростые отношения.
Всё, что она сказала, вдохновляло так себе. На «троечку».
Как-то грустно немного. Ничего нового. Деньги. Связи. Отношения. Пашка этот – денежный мешок на ножках. Магнит для женщин и неприятностей.
И не понятно: беременна Юля или всё это – обманный приём, чтобы исподволь добиться своей цели. Будь на моём месте Пашка, он бы переломал её через колено. Заставил пройти обследование, где двадцать семь печатей и мнений экспертов-гинекологов точно сказали, ждёт ли госпожа Ефимова ребёнка. Но я не Пашка.
Кстати, вот и он – лёгок на помине. Звонит. У меня на брата мелодия стоит энергично-агрессивная, как и он сам.
– Ты хоть платье с неё стряс? – интересуется он напористо, как только я отвечаю. Ни здрасьте, ни до свидания – всё в его стиле.
Апостолы, видимо, Пашкиного напора не выдержали – раскололись.
– Петю и Андрея пытал? – прощупываю почву.
– Надо больно, – фыркает братец. – Пару вопросов задал – и сами всё выложили, как миленькие. Не шифровались бы вы, я б сам её заставил отдать то, что ей не принадлежит. Может, она шпионка? А вы три дурака, что отдали в руки конкурентам ценную разработку.
Параноик. Не похожа она на беспринципную интриганку.
Я на миг представил, как Паша «забирает» у Юли платье, и взорвался.
– А теперь слушай меня, – я тоже умею иногда ставить на место. Кажется, брат заигрался, поэтому неплохо бы его остудить слегка, чтобы не зарывался и не брал на себя слишком много. – Оставь Юлю в покое. Не лезь. Не вмешивайся. Не суйся. Я. Сам. Разберусь. Это. Моё. Дело, – вот так, через точку, отрывисто. Чтобы понял, в мозгах у него прояснилось.
– Егор, ты чего? – даже у Пашки бывает голос растерянным. К счастью, таким его вряд ли кому чужому удастся поймать. – Ты там совсем на ней повернулся, да?
– Не твоё дело! – почти рычу. – Я тебя предупреждал сегодня, повторю ещё раз или двадцать, пока до тебя не дойдёт: сунешься ещё раз к ней – придушу или размажу по стенке. Ты знаешь: я терпеливый, но если меня довести, в ярости я себя не контролирую. Мне не нужна твоя опека. Отошли от неё своих псов, адвокатов или кого ты там ещё придумал подослать, чтобы третировать женщину. Это вообще не по-мужски.
– Ну, да. Ты только мной прикидываешься почему-то и не спешишь рассказать, что не владелец миллионов.
– Я-то как раз владелец, – произношу слова многозначительно, и Пашка на миг затыкается. – И тебе бы не мешало об этом хоть иногда вспоминать. И считаться со мной – тоже. Мне, как и тебе, тридцать пять. Я достаточно взрослый, чтобы самостоятельно разобраться и выяснить отношения с одной-единственной, к тому же беременной женщиной.
– Да не беременная она!
Кажется, мы, как пони, по кругу цирковой арены кружим, и никак не можем друг друга убедить.
– Паш, я предупредил. Оставь её в покое.
– Да провалитесь вы на пару со своей сумасшедшей Ефимовой! – пыхтит Пашка и отключается.
Да, я бы не отказался провалиться с ней куда-нибудь. В постель, например. Или ещё куда поприятнее. Но пока об этом приходится мечтать и вздыхать. А также ждать. Но я готов. Это как раз почти самое простое, особенно, когда можно погрузиться в работу, имея под рукой компьютер.
 
Павел
Осёл. Непробиваемый тупица. Бог, наверное, хотел меня наказать, когда позволил Егору обосноваться рядом в мамином животе.
Всю жизнь с него пылинки сдували, носились, позволяли всё, что его душе пожелается. Егорка слабый, болезненный, плохо видит. Егорка хочет заниматься своим делом – пусть. Досюсюкались.
Вот она – его благодарность. А я ещё заступался постоянно. Это всё либералистические штучки, а нужно было быть злобным диктатором и делать то, что возжелала моя пятая нога, не потакать ему.
Я злился. Люто и неконтролируемо. Хочет самостоятельности? Да пожалуйста! Хоть сто порций, пока не объестся и пока ему не поплохеет.
Хочет, чтобы я не вмешивался? Замечательно! Постою в сторонке, понаблюдаю, как он барахтается и как болото засасывает его по нос. А потом, так уж и быть, протяну руку, если попросит. Не дам утонуть. Но обязательно скажу: я же предупреждал!
Я так размечтался, вынашивая кровавую, но справедливую мстю, что забылся и потерял счёт времени.
Давай, Юлия Сергеевна! – мысленно командовал я. – Покажи этому засранцу, как облапошивают наивных идиотов! Хорошенько так покажи, чтобы навсегда запомнил и больше не попадался в ловушку.
А после всех пожеланий от души на меня мрачняк напал.
А что если я не успею? Или Юлия Сергеевна окажется чересчур ушлой стервой – охомутает Егора, никто и глазом не моргнёт.